Шрифт:
Graeme Simsion
The Rosie Effect
The Rosie Effect – Copyright © Graeme Simsion, 2014
Посвящается Анне
1
По пятницам апельсиновый сок не предполагался. Хотя мы с Рози и отказались от Типового Плана Питания, что привело к улучшению показателя спонтанности, увеличив, правда, время на шопинг, инвентаризацию содержимого холодильника и мусорного ведра, но договорились, что три дня в неделю объявляются безалкогольными. Как я и думал,
В силу очевидных причин на пятницы и субботы сухой закон не распространялся. Ни Рози, ни я по выходным не читали и не слушали лекций. Можно было поспать подольше и заняться сексом.
У нас действовал категорический запрет на заранее запланированный секс, во всяком случае, на его предварительное обсуждение. Но я, конечно же, определил обстоятельства и события, которые с большой долей вероятности могли к нему привести. Вот они: черничный кекс из пекарни «Голубое небо», процесс снятия мною рубашки, тройной эспрессо из кофейни «У Ота», Грегори Пек в роли Аттикуса Финча в «Убить пересмешника» в моем исполнении. Я понял, что эти четыре элемента должны всякий раз предлагаться в разной последовательности – иначе мои намерения станут очевидны. Дабы придать происходящему вкус непредсказуемости, что-нибудь одно из этого перечня следовало всякий раз пропустить, и, чтобы сделать выбор, я дважды бросал монетку.
Бутылку пино-гриджо «Оленья бухта» я поместил в холодильник дожидаться глубоководных гребешков, купленных утром на рынке в Челси, и отправился в подвал забрать выстиранное белье. А вернувшись, обнаружил на столе два стакана с апельсиновым соком. Вино и апельсиновый сок – вещи несочетаемые. Сок делает наши рецепторы невосприимчивыми к той едва ощутимой сладости, которая отличает пино-гриджо от любого другого вина, и в результате во рту остается привкус кислятины. Вначале выпить вина? Нет, это неприемлемо. Свежевыжатый апельсиновый сок, наличия которого требуют правила завтрака, слишком быстро теряет свои качества.
Рози была в спальне, следовательно, немедленно обсудить с ней происходящее не представлялось возможным. В нашей квартире двое людей могут находиться одновременно в девяти различных комбинациях, при этом в шести случаях они оказываются в разных помещениях. В квартире нашей мечты, нарисованной общими усилиями до приезда в Нью-Йорк, за счет спальни, двух кабинетов, двух ванных и кухни, совмещенной с гостиной, таких комбинаций насчитывалось тридцать шесть. Это идеальное жилище должно было располагаться вблизи автобусного маршрута № 1 или остановки метро на прямой ветке до медицинского факультета Колумбийского университета, а также обладать балконом или площадкой для барбекю на крыше с видом на водоем.
Но наш доход складывался из одной преподавательской зарплаты и совместной подработки в качестве барменов, а расходы усугублялись необходимостью платить за обучение Рози в университете. Пришлось искать компромисс, и в результате ни одним из перечисленных свойств наша квартира не обладала. Мы посчитали очень важным поселиться в Вильямсбурге, где жили наши друзья Исаак и Джуди Эслер, которые и рекомендовали нам этот район. Почему преподавателю генетики (сорока одного года от роду) и тридцатилетней аспирантке медицинского факультета должен подходить тот же район, что пятидесятичетырехлетнему
Сокращение числа комнат в сочетании с женитьбой означало, что я оказался в состоянии такой постоянной физической близости с другим человеком, какой ранее мне испытывать не приходилось. Присутствие Рози стало безусловно положительным результатом проекта «Жена», но через десять месяцев и десять дней брака я по-прежнему не мог утверждать, что период моей адаптации к статусу одного из участников пары закончился. Иногда я задерживался в ванной дольше, чем было необходимо.
Я проверил дату на мобильном – так и есть, пятница, двадцать первое июня. Это меня несколько успокоило, потому что иначе пришлось бы предположить, что из-за какого-то сбоя мой мозг утратил способность следить за календарем.
Но нарушение правил употребления алкоголя было, однако, налицо.
Мои размышления прервала Рози, которая появилась из спальни, и в качестве одежды на ней было одно лишь полотенце. Из всех ее нарядов этот – мой самый любимый, поскольку считать нарядом полное отсутствие одежды не представляется возможным. Я был потрясен ее красотой – в который уже раз, – равно как и необъяснимым решением выбрать меня в качестве партнера. И, как всегда, вместе с этой мыслью возник сильнейший, неконтролируемый страх, что рано или поздно Рози осознает свою ошибку.
– Что готовится? – спросила она.
– Ничего. Я еще не начинал готовить, потому что не закончил подбор ингредиентов.
Рози рассмеялась, и стало понятно, что я неправильно понял ее вопрос. Разумеется, если бы Типовой План Питания продолжал действовать, спрашивать было бы излишне.
На этот раз я проинформировал Рози более точно:
– Гребешки, выловленные без нарушения экологического баланса, к ним овощная смесь из моркови, сельдерея, лука-шалота, сладкого перца с кунжутным маслом. Рекомендуемый напиток – пино-гриджо.
– Чем-то помочь?
– Нам надо выспаться сегодня. Завтра мы отправляемся на Наварон.
Что говорил Грегори Пек в моем исполнении, значения не имело. Результат достигался исключительно за счет внешнего эффекта и той уверенности, которую излучал настоящий вожак, способный приготовить соте из гребешков.
– А что, если я не могу заснуть, капитан? – произнесла Рози и с улыбкой исчезла в ванной. Я не стал уточнять, какая участь постигнет полотенце, давно уже смирившись с тем, что оно будет валяться в ванной или спальне, занимая места вдвое больше, чем ему положено.
Наши представления о порядке далеки друг от друга примерно как Южный полюс от Северного. Когда мы переезжали в Нью-Йорк из Австралии, багаж Рози составили три чемодана, вместительнее которых промышленность не производит. Количество одежды поражало воображение. Мои пожитки уместились в две сумки. Я воспользовался переездом для того, чтобы разобраться со своими вещами, отдал колонки и стационарный компьютер своему брату Тревору, вернул в родительский дом в Шеппартоне кровать, постельное белье и кухонную утварь и продал велосипед.