Эффект предвидения

Зорин Николай

Нет, это не тот случай, 02, наверное, не годится.

Позвонить Ирине и узнать, что делать? Она сейчас на работе. Сегодня газетный день, ужасная запарка. Объяснять ей все это по телефону долго и нудно! Она все равно ничего не поймет, попросит подождать до вечера.

До вечера ждать нельзя. Потому что когда наступит вечер…

Если бы здесь был Кирилл, он бы быстро решил проблему.

Кирилл! Он

же недавно, всего недели две назад, встречался с каким-то следователем. Еще статью потом написал. «Превращение в зверя». Громкое было дело и… жуткое дело. Муж в течение трех часов забивал свою жену, а в соседней комнате находились их дети, пятеро детей. Он придвинул шкаф, чтобы они не могли войти… И никто, никто из соседей не вмешался. Муж потом сам вызвал милицию, когда ее убил, сам на себя заявил.

У Кирилла наверняка остался телефон следователя, который вел дело. Надо с ним встретиться и все ему рассказать про старуху. И фотографию ему отдать.

Или это тоже не тот случай?

Ну, во всяком случае, лучше встретиться со следователем, чем звонить по 02. Тем более Кирилл говорил, что мужик он нормальный, человек, в отличие от… от очень многих ему подобных.

Найти бы только его телефон. Как же звали этого следователя?

Булатович. Ну да, Алексей Федорович Булатович.

… Телефон отыскался довольно быстро – в еженедельнике Кирилла (почему-то он не взял его с собой, наверное, забыл). Он был записан черным маркером и подчеркнут двумя жирными линиями.

Аня набрала номер и тут вдруг поняла, что совершенно не готова к разговору. Она хотела уже положить трубку, но ей ответили:

– Майор Булатович слушает.

Грубоватый, прокуренный голос следователя испугал ее, и она окончательно растерялась.

– Я… Вы недавно встречались с моим мужем, Кириллом Соболевым. Я его жена…

– Ну, ясное дело, что жена, если он ваш муж. – Булатович засмеялся. Смех его тоже был грубым и прокуренным.

– Вы помните Кирилла?

– Это журналист?

– Он главный редактор «Криминального города».

– Как же, помню.

– Ну вот, а я его жена.

– Очень приятно. – Следователь опять почему-то засмеялся.

– Мне нужно с вами встретиться.

– Вы тоже журналистка?

– Я… нет. Я по другому… У меня… Мне угрожают. То есть не угрожают, а… Понимаете, Кирилла, моего мужа,

нет сейчас в городе, он улетел в Америку.

– Да? И кто вам угрожает?

– Я не совсем верно выразилась. Это старуха, она живет на четвертом этаже, а, видите ли, там никто не живет, то есть не должен жить. И вот она… Вчера она встретила меня в подъезде, а сегодня ночью…

– Подождите, я ничего не понимаю.

– Она выглядит как сумасшедшая, эта старуха. Я сначала так и подумала, но сегодня ночью поняла, что у нее какой-то преступный замысел.

– Преступный замысел? Так она вам угрожала или нет?

– Она пугает меня. И… Я даже подумала, что схожу с ума, а сегодня ночью… Теперь у меня есть доказательства, что я не схожу с ума, что она материальна. Фотография, она принесла мне фотографию.

– Какую фотографию? – Голос Булатовича стал еще грубее и прокуреннее, он просто рычал, чувствовалось, что терпение у следователя кончается.

– Убитой, – выдавила из себя Аня. Нет, нужно прекращать этот разговор, ни к чему он не приведет. И Кирилл, когда приедет, на нее рассердится, что она со своими глупостями в милицию полезла, опозорила его перед людьми.

– Давайте сделаем так. – Булатович немного подумал. – Подъезжайте ко мне ровно к трем, сможете?

– Да, конечно.

– Где наше отделение, знаете?

– Нет.

– Челюскинцев, 26. Это в центре.

– Да, знаю, я сама живу в центре, то есть мы недавно сюда переехали. Я найду.

– Кабинет 38. Все, до встречи.

Ну вот, самое сложное сделано – со следователем она договорилась. Теперь нужно найти фотографию и подготовиться к встрече. По телефону она ничего толком не смогла объяснить, потому что не подготовилась. А если четко сформулировать мысли, продумать, как построить разговор, даже на бумажку записать (так всегда делал Кирилл), да еще представить в качестве вещественного доказательства фотографию, то тогда следователь поймет, что дело серьезное, и обязательно поможет.

Но в первую очередь надо найти фотографию. И, кстати, рассмотреть ее в спокойном состоянии. Карточка должна быть где-то здесь, в прихожей. Она держала ее в руке, когда старуха уходила и зачем-то выключила свет. Или уже не держала, а положила… Куда она могла ее положить?