Эффект ореола
Шрифт:
Перед тем как начать, я повернула голову и посмотрела на сестру. Она лежала без движений в белом платье, которое я сама выбрала. С этим цветом слилась ее бледная кожа, а я этого даже не учла. В моей памяти она осталась с румяными щеками, и я никак не могла представить ее вот такой.
– Прости, что не смогла сберечь, – хрипло проговорила я. Благодаря небольшому микрофону меня услышал весь зал.
Я сглотнула и отвела от нее взгляд, уставившись на свои руки. Я больше не знала, что мне сказать. Я не репетировала, не писала речь. Я просто не умею что-либо
Я зажмурилась, понимая, что вижу ее перед глазами только живой и до сих пор не могу свыкнуться с мыслью, что моей маленькой Дженни больше нет. Как, не осознавая смерть близкого человека, можно что-то говорить о нем в прошедшем времени?
Я ощутила на своей талии крепкую руку, которая повела меня со сцены в зал. Кристиан усадил меня на место и сел рядом.
– Все хорошо, – прошептал он, сжимая мою руку.
Я находилась в какой-то прострации, не могла осознать происходящего. Я находилась в прошлом, где Дженни улыбается мне. Я прокручивала момент, когда видела ее в последний раз. Когда отпустила ее прямо в лапы смерти. Когда я даже не обняла ее. Когда я злилась на нее.
За меня все делал Кристиан. Он принимал инструкции погребения и специальные наклейки для автомобиля, чтобы ехать в колонне до кладбища. Он продолжал держать меня за руку и водить, словно поводырь своего слепого.
На кладбище всем дали по одной розе и сопроводили к месту захоронения. Дженни будет покоиться рядом с родителями. Только когда священник перестал читать молитву, и когда гости начала бросать розы в могилу Дженни, я осознала, что сейчас она уйдет навсегда.
Я просто вцепилась в свою розу, не переживая о том, что ее шипы воткнулись в мои ладони. Все, кто бросил цветок, проходили мимо меня и приносили свои соболезнования. Я могла лишь кивать и смотреть за тем, как закапывают мою сестру.
Сердце больно защемило. Душа взвыла. Я услышала голос Вилсона, затем ощутила его объятия. После него ко мне подошел последний уходящий гость.
– Я останусь с тобой, – прошептал он перед моим лицом, загораживая мне вид на то, как уходит моя сестра.
– Отойди, – прохрипела я, надавливая на его грудь рукой.
Все мое тело напряжено, я буквально перестала его ощущать.
Когда установили надгробие, я прочитала ее имя.
Дженни Локвуд.
Я никогда не хотела думать о том, что от моей сестры останется лишь имя на холодном камне, который будет омываться холодными дождями.
Она не любила дожди. Она любила солнце. А оно сегодня светит ярко и высоко на голубом просторе. Лучи падают на свежую могилу и согревают сырую землю.
Я с усилием сглотнула, когда в горле образовался противный ком.
– Мейзи, пойдем, – снова отозвался неприятный мне голос.
Он взял меня за руку, но я отдернула ее.
– Оставь меня в покое, – сдавленно попросила я.
– Не стоит стоять здесь и травить свою душу.
– Тебе ясно сказали уйти, – спокойно напомнил Кристиан.
Рональд
– Ты что, уже перескочила на него? Какого тебе стоять рядом с убийцей собственной сестры? Может ты еще и даешь ему трахать себя? – яростно выговорился он, но умолк, когда я влепила ему пощечину.
Меня наполнили мерзкие чувства. Я хотела его убить за то, что он помешал моей скорби и смешал мои искренние горестные чувства с гневом.
– Ты долбаный ублюдок, если позволяешь себе так высказываться, когда я провожаю свою сестру в последний путь. Если ты сейчас же не уберешься, кусок говна, следующий удар будет кулаком, – гневно высказалась я, испепеляя его убийственным взглядом.
Рональд одарил Кристиана презренными взглядом, после чего быстро удалился. Я протяжно выдохнула и потерла лицо ладонями. Мне казалось, что я находилась на грани.
– Поплачь, – отозвался голос Кристиана.
Из меня вырвался нервный смешок.
– Да что вы все заладили? Поплачь! Поплачь!
Я не выдержала и спрятала лицо в ладонях, горько зарыдав. Мои плечи сотрясались, как и моя душа. Она тряслась от переизбытка боли. Сердце вовсе разбивалось на маленькие кусочки, не выдерживая такого натиска. Я кровоточила горем и тоской.
– Я не могу… Я не выдерживаю…, – прошептала я, несмотря на дрожащий голос.
Схватилась за голову, пытаясь успокоить себя. Рыдания перешли на тихие судорожные всхлипывания.
Не знаю, сколько я так стояла, но Кристиан продолжал стоять рядом. Он не пытался меня успокоить ни касаниями, ни словами. Он наоборот вынудил меня заплакать и просто ждал, когда я закончу выплескивать из себя накопившееся отчаяние, которое разрывает мою душу. Кристиан понимает, что мне не нужны слова успокоения и поддержка. Что меня удивило в глубине души.
– Теперь поехали, – сказал он, когда я тяжело выдохнула и обняла себя за плечи.
Я следовала за ним, смотря под ноги. Мне стало немного легче и даже захотелось заснуть.
– Здравствуй, Мейзи, – послышался мужской голос рядом, когда я выходила за ворота.
Я остановилась и посмотрела на говорившего. На меня смотрел до боли знакомый мужчина. Мое дыхание прервалось, когда я ошарашенными глазами рассматривала черты его лица.
– Не помнишь меня? – мягко и с теплом спросил он. – Хотя ты была совсем маленькой, когда мы виделись в последний раз. Я твой дядя – Пол Локвуд.
Я судорожно выдохнула и расслабилась. От того, что я увидела перед собой мужчину, который сильно похож на отца, мне показалось, что я уже двинулась разумом и от горя начала видеть призраков.
– Боже, – прошептала я и потерла лицо ладонью, отгоняя шок. – Здравствуй. Я…рада тебя видеть.
Он улыбнулся и кивнул. Дядю Пола я не видела семнадцать лет точно и пока не знаю, что ощущаю при виде него.
– Соболезную твоей утрате.
Я кивнула, молча принимая соболезнования.
– Мы можем как-нибудь встретиться и поговорить? – предложил он. – Все же не чужие люди. Можно сказать, мы остались единственными друг другу близкими людьми.