Эффект ласточки

Веселова Янина

Получается свекруха, папо Нэвил и рыжий брехали, не опасаясь лишних ушей. А как же целитель Оуэн? Неужели списали заранее? Были настолько уверены в поддержке Вэля, что не стали считаться со смертником? Ужас какой. Это что же выходит: Арвэль сильно подвержен влиянию матери? Не может же он быть простаком. Такие при дворе не выживают. А может Вэль в своем благородстве и прямоте выше заговоров? Балеарский предпочитает действовать в открытую? Вопросы, вопросы, а ответов нет.

"Дело ясное, что дело темное, " - задумчиво моргнула

Елена Павловна. Леди настолько погрузилась в свои мысли, что пропустила все разборки, а они, судя по всему, были нешуточными. Вон с какими недовольными физиями стоят папо Невил (надо, кстати, узнать его официальный титул, а то неудобно) и королева-мамо. А рыжий Джон со зверски перекошенной мордой подхватил на руки охнувшую жену и сам, САМ попер ее на выход.

"Как бы не уронил, лестницы у нас крутые, - озаботилась было Елена Павловна, но быстро остыла.
– А если и так, не наше дело. " Следом за зятем двинулся Нэвил. Видно, собрался страховать дочуру, мало ли у Джона силы кончатся. Мамо... ?е величество не торопилась. Наградила невестку нечитаемым взглядом, поморщилась, словно унюхала кошачье дерьмо... и протянула унизанную тяжелыми перстнями руку сыну.

– Идем, Вэль. Нам нечего тут делать.

Лилейная рука повисла в воздухе. Арвэль с места не сдвинулся. Хуже того, совершенно бессовестным прижал к себе жену.

– Я жду, - королева-мать не привыкла к такому поведению младшего отпрыска.
– Поторопись сынок, тебя ждут в Балеаре.

– Да-да, – согласился Вэль, но с места не сдвинулся. – Мы прибудем в Ратленд-холл сразу после того, как починят портал, – пообещал он.

– Поговорим потом, сынок, – нежно улыбнулась женщина.
– Без посторонних, - пустив напоследок парфянскую стрелу (реплика или действие (как правило, враждебные), приберегаемые к моменту ухода) она удалилась. Величественно.

Елена Павловна выдохнула и возблагодарила бога. Свалили родственнички. Попутного ветра им в горбатые спины.

– Спасибо за отца Оуэна, - благодарно посмотрела на мужа.

– Никто кроме короля не смеет приказывать герцогу Балеарскому, - скрипнул зубами Вэль. Беседа с родней далась ему нелегко.
– Даже мать. Я сам знаю как должно. Сам отвечаю за своих людей, за свою семью, за тебя.

– Я знаю и принимаю тебя целиком.

– А она?
– с болью спросил мужчина.

И что сказать? Добавить, ткнув в мамины косяки, или ну ее на фиг? Он и сам не идиот, видит, каких дров наломала вдовствующая, мать ее, королева.

– В семье всякое бывает, – наступив на горло желанию пройтись по неблагодарным хамам, возомнившим о себе невесть что, миролюбиво сказала Елена Павловна.
– И ссорятся люди, и мирятся. Свекрови не довольны невестками, зятья терпеть не могут тещ. Обычное дело. Матери командуют детьми, забывая, что те уже выросли и завели свои семьи...

– И что делать?

– Ничего, просто жить. Леди Лусия - твоя мама. Этого не изменить.

Она может не любить меня, но ты... В ее глазах, обращенных на тебя, столько нежности...

– Элен, ты предлагаешь мне простить ей сегодняшнее хамство? Все унижения и оскорбительные домыслы?

– Вэль, ты не в силах вычеркнуть ее из своей жизни, но вот меня можешь защитить от нападок ее величества. Что ты сегодня и сделал собственно. Думаю, в следующий раз она не будет столь категорична.

– Элен...

– Погоди, не перебивай. Раз уж у нас зашел разговор... После сегодняшнего я не хотела бы видеть в Инверари твоего брата и его тестя. Мать - это святое, а они... Пошли они.

– Элен, - Вэль с улыбкой протянул руки жене.

– И ты иди, – помотала головой та.
– Проводи маму, а я пока, – Елена Павловна собиралась немного всплакнуть, но признаваться в этом не хотела, - поговорю с учителем. Вот уж кто пострадал ни за что, ни про что.

Арвэль кинул на жену нечитаемый взгляд, подумал, коротко поцеловал ее и ушел. Все молча. Едва он скрылся за углом, леди ласточкой метнулась в комнату, которая была выделена болящей.

– Как вы? – кинулась она к монаху.

Погруженный в молитву мужчина, ответил не сразу. Пришлось даже повторить вопрос.

– Все хорошо, дочь моя, - наконец, откликнулся тот.
– А вы как?

– Замечательно, - вторя ему, лихо соврала Елена Павловна, уткнулась в надежную учительскую грудь и зарыдала, выплакивая тревоги и обиды сегодняшнего дня.

Отец Оуэн ни о чем не спрашивал, сам вздыхал тяжело и печально. Стоило ей успокоиться и поднять глаза, как выяснилось, что в комнату набилась чертова куча народу: тетушки с кружевными платочками, Вилма с нюхательными солями. Иви с успокаивающим чаем и экономка c таинственным видом.

– Ох, – растерялась Елена Павловна, увидев дружную компашку.

– Чаечку, - тут же засуетилась Иви.

– Отличная идея, - оживилась Беренгария.

– Лусия с детства была злючкой, - Доротея взмахнула платком как флагом. – Не обращай внимания, Эли.

– И не плачь, оно того не стоит, - Беренгария уже во всю пила чай.

– Помни о детях, им это вредно, - напомнила ответственная Доротея.

– Угу, – устыдилась будущая мать, позволяя камеристке устранить следы слез.

– А уж если плачешь, делай это у мужа на груди. Пусть устыдится.

– Скорее испугается, – смущенно признался целитель Оуэн. – Даже я, несмотря на обширный медицинский и человеческий опыт, побаиваюсь.

– Прелесть какая, – обрадовалась Беренгария. – Так вот, Эли...

– Что-нибудь удалось узнать о поломке порталов?
– не желая выслушивать справедливые упреки, схитрила Елена Павловна.

– Как не быть, - отмерла экономка.
– Я потому и позволила себе...

– Вы все сделала правильно, миз Локхарт, - одобрила Доротея, остальные дружно закивали.