Эффект искажения
Шрифт:
Хозяева дома ласковы и добры, но они посторонние люди, говорить с ними особенно не о чем. Телевизор Даша никогда не любила. В ее комнате был хороший компьютер, но какая от него польза, если он не подключен к сети? Книг в доме было мало. Правда, у Анны нашлось несколько глянцевых томиков одной из вампирских саг. Однако в этот раз Дашу почему-то не заинтересовали романтические приключения вампиров. Едва она погружалась в чтение, как в памяти всплывало лицо китайца, его нечеловеческие желтые глаза с вертикальными зрачками, острые клыки, выглядывающие из-под тонких губ. Впервые она задумалась: так ли
Хорошо, что Даша догадалась уложить вместе с вещами принадлежности для рисования. Большую часть дня она провела за альбомом, и конечно, на всех ее рисунках был только Денис. Только вот лицо его почему-то везде выходило грустным, а в глазах таился упрек.
Сильнее скуки, сильнее даже страха ее терзала тоска по любимому. Даша загоняла ее в глубину души, снова и снова повторяя про себя: «Это для моей же пользы». Так говорил брат. Но слова Сергея так и оставались словами. Набором букв, не имевших никакого смысла. И вообще, смысл утратился, испарился из ее жизни. Не было ни вкуса, ни цвета, ни запаха. Не было ничего, кроме страха, серой скуки и тоски.
Она нежно касалась нарисованного лица кончиками пальцев, словно надеялась, что картинка оживет. Как он там, выздоравливает ли? Что подумал, когда Даша не пришла в клинику? Должно быть, теперь пытается дозвониться до нее и волнуется, что она не берет трубку. А может быть, решил, что Даше надоело его навещать. Вдруг Денис, обидевшись, вернется к Яне? От этой мысли стало очень больно, и на глаза навернулись слезы.
Она кляла себя за слабость, бесхребетность. Почему позволила Сергею увезти себя, словно надоевшее домашнее животное? Да что там, словно ненужную вещь… И тут же возражала себе: «Это же наш Сережка! Все это он сделал ради тебя!» Но снова в душе вскипало возмущение: «Он не должен был запрещать мне звонить Денису! Денис любит меня, какой может быть вред от любви?»
Она попросила у хозяина телефон. Но Андрей твердо ответил:
– Нет, Дашутка, не велено, – чем вызвал у девушки новый всплеск протеста. Тайком от хозяев она обошла весь дом, но так и не нашла ни одного телефона.
Даша отодвинула рисунок, взяла книгу, на обложке которой бледный юноша с большими клыками обнимал красивую девушку, и попыталась читать. Но герои романа, раньше восхищавшие ее, теперь вызывали только страх и омерзение. Да разве могут сравниться какие-то бледные юноши с веселым, полным жизни Денисом! Без него невозможно радоваться, улыбаться, дышать. Без него невозможно быть…
Даша отложила книгу и взглянула в окно, за которым синели нежные сумерки. В воздухе курился легкий туман, землю убелил выпавший ночью снежок. Во Владивостоке он уже превратился бы в серое месиво, а здесь, за городом, сохранился во всей своей пушистости и чистоте. Даша представила себе, как вкусно пахнет сырой воздух, как холодный туман прикасается к щекам, и достала из шкафа куртку. Выходить за ворота ей не разрешалось, но можно ведь хотя бы постоять во дворе…
Она спустилась на первый этаж, прошла мимо кухни, из которой тянулись запахи жареного лука, выпечки и чего-то сладкого, ванильного.
– Прогуляться решила? – окликнула ее Анна. – Хорошее дело, нагуливай аппетит. Скоро ужинать
Даша вышла из дома, остановилась на крыльце и глубоко вдохнула. Как хорошо! Деревце, росшее возле забора, выглядело частицей сказочного леса. Туман сделал осевший на его ветвях снег прозрачным, словно заковал дерево в хрусталь. Подойдя к нему, Даша кончиками пальцев погладила холодные кристаллики льда.
– Красавица, позолоти ручку… – вкрадчиво сказали рядом.
Вздрогнув, девушка оглянулась. У забора стояла пожилая цыганка, закутанная в облезлую каракулевую шубу и пуховый платок. Встретившись взглядом с Дашей, женщина улыбнулась и повторила:
– Позолоти ручку, хорошая. Погадаю, все расскажу: что было, что будет…
За ее спиной на дороге стоял замызганный микроавтобус. Черноволосый смуглый водитель, высунувшись из окна, покрикивал на молодых женщин, которые изо всех сил пытались толкнуть машину.
– Заглохли, – деловито пояснила цыганка. – Пока заводится, давай погадаю. А то, может, пустишь нас погреться, молодая хозяйка?
Даша ощутила укол страха и попятилась.
– У меня нет денег…
– Не уходи, бриллиантовая! – зачастила женщина. – Дай ручку, за так погадаю!
Взгляд ее черных глаз манил, завораживал, грудной голос лишал воли. Сама не желая, Даша просунула руку между прутьев ограды. Крепко вцепившись в ладонь твердыми пальцами, гадалка понесла обычное цыганское:
– Девушка ты добрая, сердечная. Богатой будешь, счастливой будешь… – Но вдруг осеклась и низко склонилась над рукой, разглядывая линии.
– Что случилось? – спросила Даша.
– На пхуч, – прошептала цыганка, выпуская руку девушки. – На пхуч! Змэкэс! [14]
14
Не спрашивай. Прости (цыганск.).
Она попятилась, оскальзываясь на льду, словно страшилась повернуться спиной. Отойдя на несколько шагов, низко поклонилась. Микроавтобус завелся, и цыганка поспешила к нему, повторяя:
– Васт, васт, Сара Кали! [15]
Даша изумленно смотрела ей вслед, ощущая, как беспочвенный страх вползает в душу, сворачивается тугим холодным клубком.
– Кто там? Что случилось? – К воротам спешил Андрей.
– У них просто машина заглохла, – пояснила Даша.
15
Спаси, спаси, Сара Кали (цыганск.).
– А от тебя чего нужно было?
Девушка пожала плечами.
– Пошли ужинать. – Андрей взял Дашу под руку, мягко, но настойчиво повел к дому. – Ты в следующий раз, если погулять захочешь, скажи мне. Я с тобою выйду. Хорошо?
Даша послушно кивнула, подумав, что вряд ли ей скоро захочется снова погулять.
После ужина она поднялась в свою комнату, немного посидела с альбомом, нарисовала еще один портрет грустного Дениса и легла спать. Долго ворочалась, то вспоминая странную цыганку, то гадая, о чем думает сейчас любимый. Наконец уснула.