Эффект Этоса
Шрифт:
— Если соединения стандартные, я с этим справлюсь за пятнадцать минут.
— Они должны быть хинджийскими, — он помедлил. — И вам не помешает полный нанитовый панцирь. Что-то сосредоточено в наружном шлюзе. Если держать станционный шлюз закрытым, все должно пройти прекрасно.
— Я уже подумала, что панцирь был бы кстати, — ответила техник. — Вы думаете, вся система склоняется к ревенантцам?
— Куда-то она точно склоняется, если уже не склонилась, — Ван нахмурился. — Не могу сказать, что понимаю. Культурный фон не выглядит подстроившимся под ревенантцев, но с трудом верится, что он хинджийский.
— Я удостоверюсь, что наши резервуары массы полны, — Эри встала и покинула кают-компанию. Ван удалился к себе и начал с текущих ислинских политических новостей, пробегая самые недавние заголовки.
«Землетрясение на Скалах Гхайфар…»
«Концерт Корт Бэнз Мэйдн Акт…»
Он погрузился в подробности того, что показалось ему любопытней прочего.
«…Апелляционный Суд Западного Континента отверг апелляцию Мэйдн Акт, в которой эта вокальная группа жаловалась, что Закон об Общественном Благонравии применим только к одежде выступающих, но не к их речи, поскольку речь не богохульна…»
Ван подумал, что потребовалось бы все время, которым он располагает, а то и больше, чтобы сориентироваться в жизни Ислина, и ему, скорее всего, не понравится узнанное, но вернулся к сканированию.
«СР Уип погибает в дорожном происшествии…»
«Тысячи бегут от Кайренского вулкана…»
«Особые части направлены в Кайрен…»
«Христо-Воскресенцы соперничают с Получившими Откровение…»
Ван вызвал это сообщение, но оно оказалось лишь короткой статейкой, где отмечалось, что среди деистов два самых ширящихся направления — это Сообщество Внявших Откровению и Христо-Воскресенцы. Он напрягся, читая последнюю строку: «…в целом, процент деистов на Ислине увеличился с двадцати девяти до пятидесяти пяти за последние пять лет лишь с умеренным замедлением роста…»
Почему вдруг стало расти число приверженцев старых верований? Смутные времена? Их простота и доступность? Ван не мог бы сказать, что знает причину, и снова вернулся к сканированию заголовков.
«Лошадки-крошки завоевывают толпы народа…»
«Проповеди выводятся из-под действия законов о миролюбии…»
Заголовок, равно предсказуемый и гнетущий:
«Изменения в океанских глубинах…»
«Никаких угроз от Санторинской Новой…»
Ван проглядел почти сто заголовков, прежде чем еще один не побудил его остановиться.
«ИП восхваляет Закон об Уравнивании…»
Что еще за уравнивание? Чего и с чем? Он искал, пока не наткнулся на абзац, в котором кое-что прояснялось.
«…рационально для закона об Экономическом Уравнивании. Внесистемные корпорации дорвались до контроля всех главных коммерческих перспектив на Сэндэрсте, смахивая прибыли и ослабляя Ислин. Требуя местной дивеституры, Кворум вернул контроль над судьбами нашей экономики народу…»
Но что такое местная дивеститура? Он решил, что ему в голову пришла дельная мысль, и принялся искать упоминания о Законе об Уравнивании. Отыскалось двадцать заметок. И ни в одной не сообщалось больше того, что уже было им найдено. ИП закон поддерживала, a CP выступала против, имели место большие дебаты о возможном итоге — окажется ли Ислин в изоляции или этот закон оживит планетную экономику — но ни один материал не объяснял
Чувствуя, что время поджимает, Ван выкинул из головы Закон об Уравнивании и ускорил свой бег по заголовкам и более подробным сообщениям. В обычных обстоятельствах он отправился бы в местное представительство ИИС, где получил бы осмысленный синопсис и анализ, но ислинское представительство было открыто менее десяти лет. Последний доклад пришел свыше года назад, и в нем не отражалась ни одна из проблем, которые появлялись в недавних сообщениях медиа.
— Командир? — Эри показалась в дверях его каюты. Ван проверил время. Как, уже прошло три часа?
— Директор Рези здесь?
— Он в шлюзе. И все время глядит через плечо.
Ван велел шлюзу открыться еще перед тем, как покинул каюту. Когда он вышел к Рези, тот по-прежнему глядел назад.
— Директор Рези, простите, я погрузился кое в какие разыскания и не заметил, как идет время. Прошу на борт.
Рези поглядел на Вана, словно сравнивая его с ментальным образом, затем улыбнулся.
— Уверен, что вы заняты. И признателен, что нашли для меня время.
— Для того мы и здесь, — Ван отступил и дал Рези взойти на «Джойо», немедленно заперев дверь корабельного шлюза. — Мы поговорим в моей каюте. Здесь на борту нет отдельного зала для совещаний.
Рези бросил взгляд на кокпит, затем на Эри, которая держала оглушитель в кобуре, как заметил Ван.
— Вы вроде… директора Десолла? Сами себе пилот?
— Верно. Как и все старшие директора, — он рукой указал Рези на дверь каюты.
— Вы бывший офицер Коалиции?
— Нет, я бывший командор РКС Тары. Прошу садиться, — Ван сел на стул у консоли лицом к Рези в закрепленном креслице.
— Полагаю, ваш корабль заэкранирован, директор Ван?
— Основательно. Что, все совсем скверно?
— Пока нет, но скоро будет.
— Почему? Как?
— Прошу прощения, директор Ван. Прошу прощения, — Рези извлек две карточки из узкого чехла на поясе, привстав, подался вперед и положил их на столешницу у консоли. — На первой карточке разрешения и коды трансакций. Я перевел все активы ИИС и договорился со всеми партнерами по договорам, насколько возможно, чтобы платежи и прочие действия совершались через банк Райпура. Потому что ИП готова заморозить все фондовые переводы из Ислина через учреждения Коалиции и Ардженти. Они уже запретили переводы из учреждений, связанных с второстепенными системами…
— Только учреждения Хинджи и Ревенанта будут способны совершать такие переводы?
— Верно.
Ван кивнул.
— А как насчет кандидатов на ваше место? Это была уловка?
— Именно. При Законе об Экономическом Уравнивании большинство паев всех внесистемных предприятий придется продать ислинским гражданам к концу календарного года. Местные работники или директора автоматически получают контроль над такими организациями, потому что тогда я могу перевести фонды для подобной покупки и все еще могу сохранить за собой пропорциональную долю поступлений за вычетом расходов. ИП не позволит этому слишком долго продолжаться: год, два от силы, — Рези пожал плечами. — Я только возвращаю то, что ваше, и буду посылать договоры и отчисления, какие смогу, так долго, как смогу. Это лучшее, что я в силах сделать.