Эффект энтропии
Шрифт:
– Я говорю не о Барри. Он еще вчера взял наши заявления. Речь идет об Иане Брайтвайте. Он додумался до того, что заключенный не мог выбраться из камеры самостоятельно, значит, кто то ему помогал. А это целый заговор. Вот он и носится по всему кораблю в поисках заговорщиков. Он до того додумался, что даже Мандэлу причислил к заговорщикам. Да я ему готова была глаза выцарапать и выцарапаю когда-нибудь!
Маккой разозлился.
– Я никогда не слышал такой чепухи! И кроме того, у Брайтвайта нет никаких юридических полномочий на борту «Энтерпрайза». Да если бы они у него
Но Брайтвайт был всего лишь один из тех многих, для кого всякий человек без гражданства был неблагонадежен с точки зрения квасного патриотизма. Маккой хорошо знал это и решил приструнить зарвавшегося прокуроришку.
– Ухура, вызовите мистера Брайтвайта. Разыщите его и передайте, чтобы он без промедления явился на капитанский мостик.
– Слушаюсь, доктор.
Он опустился в кресло Кирка, уставился на экран, видя и не видя захватывающее зрелище звездного поля. Он думал о том, что будет после того, когда план Спока осуществится. Останутся ли в чьей-нибудь памяти эти дурацкие события или исчезнут, словно их и не бывало. И вообще, что с ними со всеми произойдет? «Нас, какие мы сейчас есть, тоже не станет?» – недоумевал он. И чем больше думал, тем сильнее запутывался в своих мыслях, в чередовании предполагаемых событий, уж и не зная, как воспринимать задуманный Споком эксперимент.
Двери лифта раскрылись, появился Иан Брайтвайт. Его деловитость, его решительность виделись и в приподнятых плечах, и в скорой поступи, с какой он вышел из лифта.
– Я предполагаю, что вы хотите поговорить и со мной, – произнес доктор, – после того, как вы своей агрессией оскорбили весь экипаж.
– Я предпочел бы поговорить с новым капитаном, но он избегает меня.
– Посмотри на меня, сынок, – ласково сказал Маккой, ничем не напоминая того пожилого добряка, каким его привыкли видеть. – Кажется, ты из тех, кто исчезает из моего лазарета без моего ведома? Но у тебя неважный вид, и ты должен сейчас же отправиться в постель.
– Не подменяйте тему разговора.
– У меня одна тема – здоровье. А из того, что я услышал о тебе, мне стало ясно, что у тебя поехала крыша.
– Что вы говорите? Какая крыша?
– Не имеет значения. О господи, избавь меня от тех, кто никогда не бродил по Земле и не заглядывался на крыши, ловя ворон или галок! Брайтвайт, какого черта вы будоражите команду? Мы и так побывали в аду благодаря вам и вашему проклятому заключенному. Мы потеряли друга, которого мы не только любили и уважали, но и восхищались им. И я не позволю вам толкать нас еще глубже в пропасть отчаяния.
– Вижу, что ничего конкретного, связанного с преступлением, вы не можете сказать. А я занимаюсь расследованием преступления, потому что это входит в мою юрисдикцию.
– На корабле Звездного Флота у вас нет и не может быть никаких юридических полномочий.
– О, вы эксперт не только в медицине, но и в юридических вопросах. Я восхищен.
– Мистер Брайтвайт, что с вами? Все, находившиеся на мостике, видели, как ваш заключенный убил капитана, и вопреки вашему заявлению, что Мордро
– Я не намерен обсуждать с вами эти вопросы.
– «Я не намерен, я не буду», – передразнил Маккой. – Да ты просто хам, – он подошел вплотную к прокурору.
– Где Спок, или точнее, где новый капитан?
– Думаю, что от него ты услышишь более подобающий ответ, чем от меня, если выскажешь ему то, что ты наговорил мне. Джим и Спок были по-настоящему близки друг другу на протяжении многих лет, и он скорее даст вырвать все свои ногти, чем признает хоть один твой домысел. Смерть Джима стала для него тяжелейшей утратой.
– Даже так? А я полагаю, что он вовсе не опечален.
– Послушай. Я не понимаю твоего воинственного настроения. Что с тобой происходит? Если у тебя есть что сказать, то скажи, а не передергивай всякое мое слово, как тебе того хочется.
– Я хочу поговорить с офицером, принявшим на себя командование кораблем.
– Тогда вам следует обратиться ко мне – Спок временно передал мне командование кораблем.
– А где он сам?
– Он спит, – ответил Маккой. Но в его ответе сквозила такая грубая ложь, что он тут же смутился и начал говорить о трудностях наблюдений за аномалией и о способностях вулканца приспосабливать свою потребность в сне к своей работе. Видно было, что Брайтвайт не верит ни одному слову, что и доказал его вопрос:
– Насколько мне известно, должностная иерархия требует, чтобы в подобной ситуации кораблем командовал Монтгомери Скотт. Чем вы можете объяснить факт передачи корабля в ваши руки?
– Это решение Спока, – перешел на более миролюбивый тон Маккой. – Скотт в настоящее время занят ремонтом двигателей, и у него нет времени на командование кораблем. Его руки заняты.
По выражению лица Брайтвайта Маккой догадался, что его миролюбие не обмануло прокурора.
– У меня есть более важные дела, чтобы тратить время на пустые разговоры с вами, – заявил Брайтвайт и круто развернулся, намереваясь покинуть капитанский мостик.
– Иан! – окликнул его Маккой с тем протяжным южным акцентом, который появлялся у него вместе с гневом. Брайтвайт остановился, но не повернулся к доктору.
– Иан, хотите вы того или нет, я останусь командиром до тех пор, пока мистер Спок не приступит к исполнению своих обязанностей. И заявляю вам, что, если вы не прекратите третировать команду, я возьму вас под арест.
На этот раз Брайтвайт повернулся лицом к собеседнику и крепко сжал свои кулаки.
– И вы считаете, что вам это удастся.
Маккой улыбнулся доброй мягкой улыбкой провинциального доктора, голос его был низким, бархатным:
– Не испытывайте моего терпения.
Спок, заглядывая через плечо Мордро, просматривал схемы, над которыми доктор просидел несколько часов кряду. Они мелькали на экране одна за другой. Изобретение отличалось простотой элегантного математического доказательства и убийственной смелостью стального клинка.
– Работая вместе, мы управимся за несколько часов.
– А какова мощность вашего устройства?