Эффект энтропии
Шрифт:
Веселая улыбка моментально исчезла с лица Флин, ее сменила настороженная маска командира безопасности. И Кирк подумал, что если до нее дойдет то, что он говорил о службе безопасности Иану Брайтвайту, то он не знает, чего можно ожидать от Флин. Правда, на Спока он надеется, но мало ли что может произойти…
– Моя эскадрилья и пограничный флот Мандэлы одно время летали вместе, – ответила Хантер. – На границе вокруг Ориона.
– По сообщениям, там было жарко, – припомнил Джим, и разговор пошел о старых временах, о былых сражениях. Даже Спок не остался в стороне и рассказал одну
А Джим, довольный, улыбался самому себе. От былого сожаления, что им с Хантер не удалось надолго уединиться, что он слишком импульсивно пригласил на встречу других, не осталось и следа. Он был счастлив, что все идет так, как оно идет.
Поздней ночью по корабельному времени Зулу сидел в темноте своей маленькой каюты и грыз ноготь большого пальца: Зулу мучили сомнения. Он любил «Энтерпрайз». Здесь у него были друзья товарищи по команде, они любили и уважали его, начальство по достоинству оценило, а сам он от всей души восхищался своим капитаном. И если он решит остаться на борту «Энтерпрайза», то должен признаться себе, что безумно влюблен в Мандэлу Флин. А признание равносильно отказу от всех честолюбивых, далеко идущих, планов.
Зулу привык мечтать. Но бесплодные мечтания надоели ему. Полгода службы на «Энтерпрайзе» не внесли никаких изменений в его судьбу – он как был рулевым, так и остался. И скорее всего, останется им на всю жизнь. Как бы ни совершенствовал он свое мастерство, какую бы характеристику ни заслужил бы, на борту этого корабля ему не добиться повышения в командирской должности. А, с другой стороны, он всегда готов служить под командованием Кирка и Спока. Но поймет ли его Мандэла? Не будет ли презирать его за то, что он… что он ради любви к ней отказался от всех своих честолюбивых планов?
Но помимо всего, его подстерегает еще одна – может, самая страшная для него – опасность. Он готов на реальную опасность – на смерть в бою, лишь бы его приняли в боевую эскадрилью, в идеальном варианте – на «Аэрфен». Если, конечно, Кирк отпустит его, а Хантер примет на борт своего корабля. И если Кирк не отпустит – это еще полбеды. Но если Хантер не примет его, то как он будет продолжать свою службу на «Энтерпрайзе»?
Хантер и Джим вместе прошли к транспортному отсеку.
– У меня сегодня был счастливый день, Джим. Я рада, что снова увидела тебя, – призналась Хантер.
– А мне жаль, что мы так скоро расстаемся, – произнес он, – и нет никакой, видимой причины для того, чтобы на обратном пути завернуть на Алеф Прайм.
– Мы к тому времени уже уйдем отсюда, – сказала она. – На границах неспокойная обстановка, а моя эскадра ослаблена. И я не могу позволить себе роскошь, надолго оставляя ее без флагманского корабля. Я должна быть там, где и она.
– Хантер глубоко вздохнула, – я не знаю, кем заменить двоих моих
Он не знал, что ответить. Но просто сочувствовал ей, потому что понимал, что такое потерять не просто членов экипажа, а друзей, которых никто не сможет заменить. Так, молча, они дошли до транспортного отсека, Джим набрал координаты корабля Хантер, наступила минута прощания.
– Ну вот, – произнес он и замолчал с полной ясностью осознав, что истинная неловкость подступила к ним только сейчас, когда ни один из них не мог произнести прощального слова. Они молча обнялись, и Джим с какой-то отчетливой безнадежностью вдруг понял, что и другого слова, слова надежды, которое собирался ей сказать, он так и не скажет, потому что слишком долго собирался сказать его и опоздал – опоздал на многие годы.
– Он спрятал свое лицо в ее волосах, вдыхал ее запах, от которого повеяло такими воспоминаниями, что он боялся даже взглянуть на нее, боялся заговорить.
– Джим, – грустно произнесла Хантер. – Не надо. Пожалуйста, не надо, – она осторожно высвободилась из его объятий.
– Хантер!..
– Прощай, Джим, – сказала все-таки она и взошла на платформу.
– Прощай, – прошептал он.
Кивком головы Хантер предупредила о том, что она готова, и Кирк надавил на кнопку транспортатора. Хантер исчезла.
Нескоро Кирк вышел из оцепенения, нескоро пришел в себя. Да и пришел ли? Он чувствовал себя уставшим, опустошенным, потерявшим что то очень нужное. И мечтал только о том, чтобы добраться до своей каюты, никого не встретив, чтобы на него не свалилась какая-нибудь сверхнеотложная задача.
Впервые он подумал о том, чтобы уйти в отставку. И, может быть, сразу же после выполнения этого непонятного задания, над которым не хотел больше ломать голову. Предстоит легкая прогулка, и это то, на что он еще способен.
Он вошел в свою темную пустую каюту – в единственное место на корабле, где по-настоящему мог расслабиться и по-настоящему ощутить всю глубину своего одиночества, и где не был целых двадцать четыре часа.
Кое-как стянув с себя рубашку и швырнув ее куда-то подальше от себя, Кирк хотел уже растянуться на койке, но увидел зеленый свет на экране терминала. Зеленый свет не означал срочности предстоящего дела, но по опыту капитан знал, что не уснет, пока не узнает, какое именно дело ждет его решения. Включив терминал, он услышал записанный на пленку голос Зулу. Рулевой просил об официальной встрече.
Просьба была странной. Капитан и не помнил, когда в последний раз была у него встреча такого рода, петому что был доступен для любого члена своего экипажа и не давал повода Зулу для официального заявления. Из чистого любопытства Кирк ответил рулевому, рассудив, что если тот спит, вызов его не разбудит.
Но, к его удивлению, Зулу немедленно появился на экране. Он бодрствовал, хоть выглядел усталым и вздернутым. Очевидно, сказалось то обстоятельство, что рулевой не смог отдохнуть на Алеф Прайме, как другие члены команды. Так уж сложилось, что ему пришлось дежурить и над станцией после многодневной стоянки на вахте во время длительного многократного облета аномального образования.