Эффект Бали
Шрифт:
Ему так нравилось, когда она говорила о мире через призму своей работы. Кристина была материальной, основательной, безопасной. А с этими золотыми патчами под глазами – прямо чудесной.
– Но здесь реально жутко. Эти джунгли, пирамиды, демоны на крыльце.
Она пожала плечами.
– Это атрибуты маркетинга, не более. Думаешь, он сам верит в эту ерунду про «умереть и воскреснуть»»?
– Выглядит он убедительно.
Она хохочет и ложится ему на грудь. От Глеба чертовски сильно несет потом.
– Не
Глеб хочет верить. Правда. Ему хочется думать, что мир такой же простой, как и «Инстаграм».
Но всю ночь ему продолжает сниться спадающее белое платье. Вспышки света, пробивающиеся через темные статуи. Ему снится рейв, но людей на нем нет. Только демоны. Платье падает снова и снова. Трагично, драматично, жестко. Все радуются. Будто наблюдают казнь.
И вдруг танцпол, на котором он стоит, двигается. Более того, раздвигается. Он больше не крепкий. Мягкий.
Глеб смотрит вниз. Он стоит на губах. Это не пол. Это рот. И он… начинает смеяться. А Глеб падает сквозь желтые редкие зубы в темноту.
На следующее утро он проснулся к полудню. В общей зоне уже копошилась жизнь. Марго что-то объясняла в приказном тоне, Сева готовил кофе, и запах этот заполнял все пространство. Было слышно, как Леша во дворе пытается завести байк. Кристина сидела в уголке, уткнувшись в телефон, вокруг нее валялись симки и сережка, которой он вскрывала телефон.
– Окей, мы начнем с места. Нужно выбрать район, локацию. Сделаем ресерч. Понятно, что Светозар хочет нечто национальное, эзотерическое.
Глеб растерянно вышел на террасу, отмечая, что оттенок джунглей такой насыщенный, что от одного вида ощущалось какое-то переедание цвета, прямо до тошноты. Он растерянно смотрел на вид двух возвышающихся пирамид, на навес, под которым также трудились человечки Светозара. Его статуя за ночь успела обрасти новыми конечностями и оживала прямо на глазах. Казалось, что стоит ее закончить, как она пойдет на них и играючи схватит в кулак Глеба, стаскивая прямо с террасы.
– Семиньяк – отличное место, – отвлеклась Кристина от телефона. – Лучшие заведения там. Это самый престижный район на Бали. О, доброе утро, Глеб.
Сева поставил перед ним чашку кофе и нарезанную на кусочки папайю.
– В шесть утра тут открывается фруктовый рынок, – объяснил он. – Я набрал там все что можно.
– Ты на ногах с шести утра?
– Заснуть никак не мог. То ли часовые пояса виноваты, то ли в самолете выспался. Вышел, прогулялся. До цивилизации минут сорок идти.
– Там симка твоя лежит, вставь, будь добр, – прокомментировала Марго. На носу у нее устроились узкие старомодные очки, она сидела за этим царским столом уже в окружении облака бумаг. – И
Глеб всегда отвечал за концепцию. У него был инстинкт на тусовки. Он легко и изящно придумывал тему, музыку, идею – чуял, куда выслать приглашения и кого позвать. Марго же всегда занималась тем, что реализовывала его идеи.
– У нас целый месяц, зачем заниматься этим сейчас?
– Дорогуша, это у нас в Москве все схвачено и каждую собаку мы знаем. А это Бали ваше сказочное, тут поле непаханое.
– Так надо пройтись, вайбом пропитаться! – Леша вернулся в виллу. – Вы байки выбрали уже? Я там присмотрелся, мне один зашел. Я его застолблю, ладно? Никто красный же не хотел, да?
– Леша, делай что хочешь.
– Блин, Марго, спасибо большое, ты такая лапушка. – Он сказал это без доли сарказма и рухнул за стол. Тут же и перед ним Сева поставил тарелку с папайей. – Тут храмы – куда ни плюнь. И эти демоны – жуткие, капец. И все в этих корзиночках, муравьях.
Кристина вдруг взвизгнула и запрыгнула на кресло. Маленькая светлая, словно полупрозрачная ящерица, быстро и пугливо пробежала по полу.
– У меня их штук шесть по комнате бродит, – гордо объявил Леша. – Всю ночь ловить собирался, а они ни в какую.
Кристина нервно и натянуто улыбнулась.
Почему-то Глеб не чувствовал никакого энтузиазма. Он долго глядел на пирамиды и на то, как по тропинкам между ними ходят люди в бежевых хлопковых одеждах. Европейцы, не местные. Наверняка участники этого ретрита. Спокойные, медитативные, с долей блаженства на лице. Погруженные в себя и будто отключенные от действительности.
Из всей компании катарсис больше прошелся по Кристине. Глеб глядел на ее волнистые, совершенное ей не свойственные волосы и застывшее, перманентное выражение ужаса на лице. По сравнению с остальными она знала о Бали больше всех, желала его сильнее всех, но, столкнувшись с ним вживую, не смогла принять.
Кристина, с одной стороны, очень хотела ринуться в путешествие по своим сохраненкам в «Инстаграме», а с другой – боялась двинуться с места. Насекомые, ящерицы, влажность, палящее солнце – этого не было у ее любимых блогеров.
Откровенно говоря, они все пребывали в растерянности. Но каждый – по-своему. Марго разложила свои листы А4, где размашисто записывала план действий, на уголке стоя светил гугл-картами телефон. Сева продолжал расхаживать по дому. Взгляд его долго не фокусировался ни на ком, а все пытался увильнуть в какой-нибудь шкафчик или пыльный угол, а может, и на сковороду. Леша? Леша есть Леша, он везде чувствует себя естественно.
– Разделимся, прочешем районы, сходим на местные рейвы, затем следующий этап… – голос Марго стекал в уши, глох и терял звук. Глеб чувствовал накрывающую головную боль, подступающую сухость.