Эффект бабочки
Шрифт:
Отец на полном серьёзе готовился покупать ружьё и говорить по-мужски, трактуя человеческие взаимоотношения в духе СССР. Дескать, не совсем же они подонки? Поговорить по-человечески, да пригрозить.
— … не надо, пап, не надо! — В очередной раз уговариваю я, — нелюди это понимаешь? Считай их нелюдями, чтоб тебе понятней было!
— Выход должен…
— Да есть выход, есть! Гадкий. Поганый, но есть!
Родные замолчали и не разговаривали со мной почти неделю. Знаю только, что за эти дни они много консультировались с адвокатами и те в один голос предлагали им переезд.
С переездом не складывалось
— Делай как знаешь, — тускло сказал он, — дед бы тебя не понял.
Я и сам не понимаю, но… потомок победителей пошёл на поклон к ультра-правым.
— Кандидат в Фи Бета Каппа Команч Эрик Ларсен! — Представляюсь, выходя в доске. Профессор не реагирует, привык к традициям студенческих братств. Среди студентов прокатились смешки, кожей ощущаю заинтересованные взгляды.
На первом курсе такие вещи ещё могут вызвать интерес, ну а потом привыкнут. Странноватых социальных и этнических групп в университете великое множество, да и одиночных чудиков предостаточно.
Благополучно ответив на не самые сложные вопросы, возвращаюсь на место.
— И как оно? — Интересуется ненавязчиво сидящий рядом Дэн Раппопорт, — кандидатом?
— Так себе, — отвечаю честно. С Дэном мы не то чтобы приятели, но хорошие знакомые. Выходец из белорусского местечка [131] на редкость адекватный парень, что не часто встречается у провинциальных евреев. Вечно они что-то кому-то доказывают и комплексуют по поводу и без.
131
[131] Один из типов населённых пунктов на территории Речи Посполитой — то есть современной Польши, большей части Украины и Белоруссии, части Прибалтики и западной России. Чаще всего под местечком подразумевается поселение, в котором высока доля жителей еврейского происхождения.
Дэн абсолютно адекватный и совершенно не заморачивается религиозными и расовыми глупостями, привычными в этом времени. Учится на экономиста, занимается борьбой и потихонечку подыскивает девушку — нравятся светленькие и кареглазые, и главное (!) не еврейки.
О семье предпочитает не распространятся, отмалчиваясь и уводя разговоры в сторону. Знаю только, что семья у него ультра религиозная и Дэн — белая ворона, порвавший все отношения с ними. На университет заработал сам как журналист, сотрудничает с полудюжиной газет, пишёт в основном на политические темы.
Взрослый, но в то же время не постаревший духовно, удивительно лёгкий на подъём. Один из немногих в этом времени, в котором чувствую ровню. Мы отчасти похожи — воспитанием, лёгким космополитизмом [132] и умеренно-социалистическими взглядами. Но дружить… рано пока, несмотря на всё вышеперечисленное, Дэн довольно тяжёл в общении и в больших дозах невыносим.
— Считай, как в армии новобранцем, — чуть задумавшись, стараюсь подобрать близкие аналогии, — и вокруг сплошные капралы и сержанты, дрючащие тебя по любому поводу. Единственное — здесь можно уйти в любое время.
132
— Уйти пока нет желания?
— Пока нет, — пожимаю плечами, — если не наживу недоброжелателя, то переживу этот период без особых проблем.
— А если…
— Тогда и погляжу.
— Твои, — Дэн показал глазами куда-то вбок. И точно… Срываюсь с места и подбегаю к членам своего братства
— Кандидат в Фи Бета Каппа Команч Эрик Ларсен! — Пожимая им руки. Правила… и не мне их критиковать — пусть и выглядит это глупо и местами унизительно, но чему-то подобному в двадцать первом веке продвинутые компании обучают перспективных сотрудников. Более упорядоченно, но суть та же.
Учат заводить разговор на улицах с незнакомыми людьми, мочиться в общественных местах (без эксгибиционизма, но не всегда!), говорить речи в поддержку геев-пингвинов, просить милостыню… Программ такого рода много, и по одной из них учили меня.
Прощанье с мистером Коэном получилось недружественным. Домовладелец хватался за сердце, пытаясь обвинить меня в чёрствости.
— Эрик, мальчик мой, — я же протянул тебе руку помощи в трудную минуту?! — патетично восклицал он, — как ты можешь бросить меня в такой момент! И это твоё братство…
— Мистер Коэн, когда вы сдавали мне квартиру по сниженной цене, вы не сказали мне, что среди ваших жильцов каждый второй — параноик с манией преследования, минимум раз в неделю долбящийся ко мне в дверь с требованием выйти и разобраться со скрипом под кроватью! Не говорили о том, что по вашему мнению, я должен сидеть ночами в холле с дробовиком и револьвером, охраняя покой жильцов.
— Мальчик мой…
— Мистер Коэн, не надо… с таким обращением к человеку, не являющемуся родственником, можно заподозрить в вас гомосексуалиста.
Взгляд старого еврея метнулся в сторону, и мне стало весело — надо же, в точку попал! Не давая опомниться, давлю дальше:
— И зачем мне квартира, если половину ночей я просиживаю в холле, а вторую половину вскакиваю по три раза за ночь, потому как одному из жильцов не спится! Наймите лучше отставных полицейских, а квартиру сдайте.
Домовладелец дёрнул себя за бороду, ища аргументы. Я прекрасно понимаю, что полицейские или наёмные охранники в холле — совсем не то, что проживающий в том же доме студент престижного университета. Прежде всего, они обойдутся дороже…
Юноша из приличной семьи, который врукопашную голыми руками убил двух вооружённых бандитов (про случайность этого события не упоминаю) и в качестве хобби преподававшего рукопашный бой тем же полицейским — это статусно и отчасти престижно. А копа в холле престижным назвать сложно, скорее громким таким звоночком, что район стал опасным.
Да и случись что, рядовой коп мало что способен противопоставить бандитам — проверено. Мелкая же шантрапа и не полезёт в богатый район.
— Всё, мистер Коэн, всего вам хорошего, — отстранив домовладельца, освобождаю проход для грузчиков с вещами. Не принято здесь самому таскать вещи представителям высшего класса.