Её вишенка

Блум Пенелопа

* * *

Мы были одни, и у меня не было логического обоснования своему поведению. Но и причин отказать Уильяму тоже не было. Как только я взглянула на эту ситуацию поверх своего искалеченного самосознания, я поняла, что хочу этой близости.

Уильям терпеливо ожидал мое решение, пожирая меня своими сияющими глазами, и я не стала томить его, едва заметно кивнув. В смокинге он был великолепен, но он также был хорош в любой одежде.

Как только мужчина получил мое согласие, то без промедлений приблизился ко мне. Шлюпка слегка покачивалась,

так что ему пришлось сделать это на коленях, но мне-то не на что было жаловаться. Никогда в жизни не забуду, как он, обхватив руками мои бедра, почти ползком придвинулся ко мне.

Уильям приблизил свои губы к моим, но остановился в миллиметре от них как раз перед тем, как наши тела соприкоснулись. Я вдохнула его божественный запах. Очень дорогой и очень мужественный, как всегда. Мою кожу покалывало с головы до ног, в то время как в животе возник жар и начал медленно спускаться вниз.

— Обычно, — его губы приблизились к моему уху так близко, что касались моей кожи при каждом его вздохе, — люди начинают с поцелуев. Если это просто перепихон, то незачем целоваться в губы, — сказал он с придыханием и запечатлел изумительно теплый и нежный поцелуй чуть ниже моего уха. — Но если все серьезно, то рекомендуется начинать с губ, — Уильям приподнял голову, и мы оказались с ним лицом к лицу. Затем он медленно потянулся к моим губам и, наконец, поцеловал.

Я уже имела такой опыт с парнями и раньше, но застыла, словно делала это впервые. Я даже не заметила, что мои глаза на несколько секунд закрылись. Казалось, я просто неподвижно сидела, облокотившись на мягкий резиновый борт шлюпки, с полуприкрытыми глазами, с чуть приоткрытым ртом и онемевшими губами.

Я почувствовала, как мир начал сжиматься вокруг нас, пока не стало казаться, что мы находимся в нашем собственном маленьком пузыре. Даже мои уши внезапно перестали воспринимать звуки, словно мое тело в этот момент отключило все маловажные системы и подтянуло всю свою энергию к моим губам.

Наконец, я закрыла глаза и ответила на его поцелуй. Его мягкие игривые губы не спеша и чувственно целовали меня, а затем, ненадолго втянув мою нижнюю губу, позволили ей выскользнуть с тихим легким хлопком.

Уильям слегка прикусывал мои губы своими зубами или дразнил их языком. Это был совсем не неуклюжий поцелуй двух возбужденных подростков в темном кинотеатре. Это было исследованием. Это было интимно. Это было проявлением индивидуальности на уровне, который я ранее никогда не испытывала.

— Поцелуи, — сказал он, отстраняясь ровно настолько, чтобы произнести эти слова, а затем украсть еще несколько поцелуев, — несомненно, влекут за собой некоторые другие прикосновения. Если парень сразу переводит свое внимание на женскую грудь, он определенно планирует пройти весь путь, — его рука скользнула вверх по моему боку и обхватила мою грудь.

Я ахнула у его губ. Жар мгновенно стал распространяться повсюду, к чему бы он ни прикасался, электризуя мою кожу и мой разум. Мои щеки так жарко пылали, что я задалась вопросом: а не обжигает ли его исходивший от моего лица огонь?

Уильям сосредоточенно ласкал

мою грудь, продолжая целовать меня, и я вдруг осознала, что никогда не чувствовала себя более сексуальной. С каждым движением его рук по моему телу я ощущала не только его желание, но и то, как сильно он наслаждался происходящим. С каждым прикосновением его решимость передавалась и мне. С каждой секундой мое смущение и мой самоконтроль разрушались.

— Большинство парней, — он неожиданно снова прервал поцелуй, — в такой момент хотят, чтобы партнерша тоже прикасалась к ним. В противном случае, они могут заволноваться, что ей не нравится или они не в ее вкусе.

— Мне это нравится, — выдохнула я.

— Докажи это, — он тихо рассмеялся, прижавшись лбом к моему лбу. Затем, мягко обхватив мое запястье, потянул мою руку себе за спину и уложил ее прямо на свою задницу.

Удивленно втянув воздух, я сглотнула. Я никогда не претендовала на звание эксперта, но легко могла узнать божественную исключительность, когда чувствовала или видела ее. Задница Уильяма была задницей, которой все ослы этого мира стремились быть. Это был Ferrari (прим. итальянский гоночный автомобиль) против большинства мужских Corolla (прим. компактный автомобиль, выпускаемый компанией Toyota).

Моя рука непроизвольно сжалась, и жар — кружившийся по моему телу, не находя выхода, — взорвался подобно лесному пожару. Во мне словно щелкнул выключатель. Я вмиг поняла, что готова к большему. Я жаждала большего.

Я, позабыв, что сидела прямо, подняла другую руку, чтобы покрепче ухватиться за предложенное великолепие, и, не удержав равновесия, плюхнулась на спину, дернув парня на себя и крепко вцепившись в его превосходные булочки, потому что не собиралась расставаться со столь великолепной добычей.

Уильям плавно опустился на меня, даже не прервав поцелуя.

— Очень хорошо, Черри. Ты — прирожденная ученица.

— Думаю, с этого момента я знаю, как надо действовать, — выдохнула я.

Утробный звук, вырвавшийся из его груди, подтвердил верность моих слов и стал сигналом к моим дальнейшим действиям. Его рука соскользнула с моей груди на бедро, и я, с неохотой отпустив его задницу, начала возиться с ремнем. Мои неумелые попытки, грозившие некоторыми неприятностями, не остались незамеченными. Парень ловко расстегнул пряжку и снял ремень. Я сразу же набросилась на его пуговицу и молнию, а он, не теряя времени даром, стал стягивать за бретельки мое платье.

Я нервничала. Мое дыхание было прерывистым и шумным, а мои руки дрожали, словно я испытала гипотермический шок, хотя ночь была приятно теплой. Уильям взял мою руку в свою и, поднеся ее к губам, стал нежно целовать кончики моих пальцев. Его улыбка была ослепительной.

— Ты почувствуешь себя лучше, если я признаюсь, что тоже нервничаю?

— Лжец, — мой голос прозвучал довольно неуверенно.

— Я уже говорил тебе, что иногда делаю разное дерьмо, но никогда не лгу.

— С чего бы тебе нервничать? — нахмурилась я, глядя ему в глаза.