Её вина
Шрифт:
– Своё гнёздышко у нас всё равно будет, – упрямо заявляет она.
Улыбается, протягивает руку к моему лицу.
– Я так рада, что тебе лучше, – поглаживает пальцами скулу.
Прямо точь-в-точь как Барских.
До сих пор не выходит данный эпизод из головы. К чему был тот странный жест в коридоре больницы? Учитывая наш разговор, так тем более… Мне совершенно не понравилась эта её неуместная выходка.
– Не злись на меня, пожалуйста, – Оля виновато хмурит брови. – Я про квартиру.
– Оль, я иногда тебя вообще не понимаю. Как можно было сдать кому-то нашу квартиру? – убираю её ладонь от своего лица.
– Ладно, – тяжко вздыхает, – так и быть, скажу тебе, зачем это сделала.
– И зачем же?
Ну-ка удиви меня…
– Мать достала меня уже с этой посудомоечной машиной. Третий месяц ноет, вот я и купила. Хоть ужиматься не пришлось…
– Дай угадаю, это она сама тебе такую «бизнес-идею» предложила?
Молчит естественно. Конечно да!
– Ну я так и думал, – фыркаю.
– Зато она хоть немного успокоилась.
– Надолго ли…
Вопрос чисто риторический. Тётя Марина всегда чего-то хочет. Деньги, технику, мебель.
– Боюсь, что нет. Вчера с бурным восторгом рассказывала мне про робот-пылесос, который видела у тёти Зины.
– Да, твоя мать – просто мастер прозрачных намёков, – усмехаюсь я.
– Ну родители, сам понимаешь. Надо помогать, – пожимает плечами.
– Надо, согласен, – киваю я.
– Так ты не будешь больше обижаться за квартиру? – обнимает меня и ищет в глазах положительный ответ.
– Не буду, просто давай договоримся на будущее: надо обсуждать такие вещи. Честно тебе скажу: мне не понравилось, что ты без моего ведома решила меня выселить. Ты же понимаешь, что мне было неприятно.
– Да я же хотела как лучше! – сразу начинает плакать. – Я боялась, что ты будешь целыми днями в квартире один. Недееспособный и беспомощный. За тобой ведь уход нужен был круглосуточный, который, к сожалению, я не могла тебе дать! А твоя мама как раз всё время находится дома, и я…
– Оль, всё. Этот период прошёл. Дело не в том, ЧТО ты сделала, а в том КАК ты это сделала. Чувствуешь разницу?
Но, похоже, что нет… Смотрит обиженно, хотя по идее это должна бы быть моя прерогатива.
– Ладно, проехали…
Сидит ревёт. Прямо-таки истерика. Через минуту, конечно, не выдерживаю. Обнимаю, прижимая к себе.
– Прости, – шмыгает носом и хватается за мою футболку. – Я и правда, как лучше… хотела…
– Ну всё, хватит, Оль, перестань реветь! – поглаживаю её по спине, привлекая ближе.
– Я скучала по тебе, – признаётся она, успокаиваясь в моих руках.
Отклоняюсь назад и смотрю на неё.
– Так давай покажи, насколько сильно соскучилась, – провожу пальцем по её губам, и она тут же красочно смущается. – М?
Улыбается и тянется ко мне, чтобы поцеловать. Коротко и целомудренно.
– И это всё? – вскидываю бровь. – Не особо-то ты скучала…
–
– Докажи, Оль, – нарочно провоцирую, глядя прямо в глаза.
Нервно хохочет, но спустя минуту наши поцелуи наконец-то становятся глубже и откровеннее.
Честно сказать, в связи с ДТП близки мы не были уже давно. Виной тому моё физическое состояние. Сперва я вообще двигаться без посторонней помощи не мог, а после начались серьёзные проблемы с ногой. И единственным моим желанием было прекратить адову боль. Ни о каких занятиях любовью я на тот момент даже не помышлял. Не до того было ну совсем. А вот теперь, почему бы и нет…
Оля рвано и шумно выдыхает, когда я целую её шею, попутно спуская с плеч дурацкий военный комбинезон.
– Осторожнее, Максим, следы оставишь, – шепчет недовольно, но при этом прикрывает глаза.
– И что? Плевать, – игнорирую её слова и продолжаю ласкать белоснежную кожу.
– Ну Максим, прекрати! Вдруг на работе потом увидят! Стыд какой…
– Что за бред? – вынужденно отвлекаюсь от своего занятия. – Тебе не всё равно?
– Нет, мне не всё равно! Там же столько людей приходят! Не надо.
– Ладно, ерунду эту снимай…
Помогаю ей частично выбраться из идиотского костюма.
– И это тоже, – стаскиваю с неё маечку.
– С ума сошёл? А вдруг меня кто-то увидит? – ужасается она и принимается в панике оглядываться по сторонам.
– Ага, сыроежки построились тебя голую разглядывать! – не могу сдержать смешок.
– Максим, здесь могут быть другие люди! Туристы или лесник, например! – начинает сочинять она.
– Я тебя умоляю… Никого тут нет, Оль, только мы. Иди скорей сюда…
Стаскиваю с себя футболку и привлекаю девчонку к себе. Она вздрагивает от соприкосновения кожи к коже, но расслабиться у неё не получается.
– Кто там? – испуганно дёргается от порыва лёгкого ветерка.
– Где?
– Там!
– Серый волк пришёл сожрать тебя. Уж больно аппетитная.
– Несмешно! Вдруг за нами кто-то наблюдает!
Качаю головой и продолжаю трогать девчонку там, где хочу. Сжимаю её бёдра и резко подтягиваю на себя.
– Осторожно, твоя нога, Максим!
– Замолчи ты уже и не порть момент, – касаюсь губами выпирающих ключиц.
Ладонями очерчиваю талию, поднимаюсь по спине вверх.
– Максим, ну ты что, не надо, – возмущается она, когда мои пальцы дотрагиваются до застёжки.
– Они хотят на свободу, Оль. Так и просятся… – с улыбкой на губах, заявляю я.
– Громов! Я не хочу здесь раздеваться и сидеть голышом! – пытается отодрать от себя мою ладонь.
– Оль, ну что за детский сад, ей богу!
Положа руку на сердце, её поведение уже начинает откровенно напрягать. Вот вроде в одну минуту ей всё нравится, я же вижу по реакции, но тут же в какой-то момент она вся напрягается и становится прямо-таки деревянной.