Её вина
Шрифт:
– Я вытрясу из него правду, Макс. Пусть рассказывает, где купил, потому что в противном случае, я и впрямь с ним распрощаюсь!
– Жень…
Она поворачивается, и мы внимательно смотрим друг на друга. И думаем, вне всяких сомнений, об одном и том же.
– Нет, – сглатывая, отрицательно качает головой, – да не мог он, Максим. Не мог… он бы не стал… Ты же не считаешь, что он…
Больно разочаровываться в людях. А в тех, кто дорог твоему сердцу особенно.
– Я понимаю, что тебе сейчас тяжело, но,
Она всё-таки не может удержать слёзы. Они, капая с длинных ресниц, извилистыми дорожками катятся по щекам.
– Не плачь, прошу тебя, он того не стоит! – стискиваю пальцы в кулаки.
И знал ведь, что нельзя ему доверять!
– Ну как же так… думаешь... он сам?
– Мог и сам, наверное, – не хочу её расстраивать, но исключать такой вариант нельзя.
В дверь неожиданно стучат. Очень вовремя на пороге палаты появляется Захар. Я и забыл, что блондин обещал заглянуть сегодня вечером.
– Привет, – здоровается он первым.
Пожимаю его руку и обеспокоено смотрю на Женьку, отвернувшуюся к окну. Мелкая тихо шмыгает носом. Так и не успокоилась. Оно и понятно, ситуация та ещё, мало приятного…
– У вас всё в порядке? – Троицкий сразу замечает настроение, витающее в воздухе.
– Слушай, Захар, – в голову приходит идея попросить парня об услуге. – Ты можешь отвезти Женю по одному адресу, подождать её там и вернуть домой?
– Я сама, – Женя поворачивается к нам.
Уже не плачет. Взяла себя в руки. Наматывать сопли на кулак – это не про неё.
– Нет, одну я тебя не отпущу, – предупреждаю сразу.
– Да без проблем, поехали, Жень, – пожимает плечом Захар. – Что-то случилось?
– Мне надо, чтобы она собрала вещи на квартире у своего парня и вернулась домой.
– Ясно.
– Я не маленькая, сама справлюсь, – возмущается она, заправляя за ухо кудри.
– Захар поедет с тобой, так мне будет спокойнее.
– Я хочу поговорить с Лёшей, – просит она, опуская козырёк кепки на глаза.
– Нет, Жень, я сам с ним поговорю… не спорь даже.
Вообще не хочу, чтобы она с ним общалась. Не после такого…
Женя подходит к нам. Поднимает с тумбочки злосчастное кольцо и поворачивается к Захару.
– Захар, скажи, пожалуйста, – набирает в грудь побольше воздуха и медлит. Делает паузу, тяжело вздыхает. – Это кольцо принадлежит Арине?
Напряжённо вглядывается в лицо блондина, после того, как вкладывает «подарок» Лёши в его ладонь. Ждёт... Как ждут приговора в зале суда. Когда верят до последнего в невиновность того, кто тебе дорог…
Верно говорят, надежда умирает последней.
И сейчас, судя по реакции Троицкого,
Глава 38 Максим
Бондарев наведывается ко мне утром. Нервный и заведённый до предела. Не понравилось ему, видите ли, что Женя съехала с квартиры и сменила номер телефона. Пришёл выяснять, что к чему.
Мы стоим в коридоре больницы, потому что в палате мужики, а я хочу, чтобы наш разговор был конфиденциальным.
– Здорово, Макс, – Алексей по привычке протягивает мне руку, но я даю понять, что в этот раз его жест останется мною проигнорированным. Он ждёт некоторое время, в смятении вздёргивает бровь и, прищурившись, наконец, убирает ладонь в карман спортивных брюк. – В чём дело? Женька куда-то делась. Её вещей в нашей квартире нет, на звонки она не отвечает.
– И не ответит. С этого дня забудь про мою сестру.
– Да с чего вдруг? – хмурится он, глядя на меня в полном недоумении. – Ты опять вмешиваешься в наши отношения? Честно говоря, Макс, мне это уже вот тут. По горло.
– Мне плевать. Жене не место рядом с тобой, – спокойно продолжаю я. Хотя даётся мне это ой как непросто.
– Почему это? – интересуется Лёша обиженно.
Исподлобья сверлит меня тяжёлым взглядом, и его грудь вздымается всё чаще.
– Потому что я против, – заявляю прямо. – Не хочу, чтобы моя сестра имела связь с преступником.
– С преступником? Да ты чё такое говоришь? – сперва Лёша как-то теряется, но правда ненадолго. Он быстро берёт себя в руки и несколько секунд спустя уже нервно посмеивается и дёргает головой. – Ты чё, Гром, умом двинулся?
– Ты дурака-то из меня не делай! – цежу сквозь зубы, начиная терять терпение.
– Да о чём ты, бро? – делает глаза по пять рублей и давит из себя улыбку, больше похожую на оскал.
Я давно знаком с Бондаревым. Мы росли в одном дворе. Вместе ходили в школу, играли на площадке в футбол. Вместе забирались к девчонкам в общежитие педучилища, пробовали первую сигарету и по мелочи дебоширили. Вместе встречали рассвет на выпускной. Я знаю Лёху как облупленного. Вот и сейчас за маской веселья скрывается досада и злость. Я это чувствую и прекрасно вижу.
– Хватит делать вид, что ты не понимаешь, о чём идёт речь! – повышаю я на него голос.
Проходящая мимо медсестра недовольно косится в мою сторону.
– Да-к я реально не соображаю, какого чёрта ты на меня наезжаешь! – возмущается он.
И всё-таки я не выдерживаю. Меня прямо бесит его рожа и то, как он косит под идиота. Замахиваюсь, и среагировать Бондарев, увы, не успевает. Валится костыль. Едва не заваливается на пол от неожиданности и Лёша.
– Какого хрена опять? – гундосит он, прижимая ладонь к разбитому носу. – Ты озверел в край? Сука, как больно…