Ее темные рыцари
Шрифт:
– Не важно, какой по счету побег, Герда. Мы не можем круглосуточно ждать от тебя подвоха, мы ведь тоже живые!
Было произнесено еще много нелицеприятного как со стороны вампира, так и оборотня. Впрочем, в глубине души возникло ощущение, что, будь Руслан со мной один, разнос вышел бы не настолько суровым.
К моменту возвращения домой все обидные слова и здравые претензии мне успели высказать в полной мере. В свою очередь, покаялась и пообещала больше не убегать (тут я предусмотрительно добавила «без жизненной необходимости») и всегда обращаться за помощью сначала к
Когда между нами воцарился мир, осталось совсем немного до назначенного рандеву с Главой Совета магов. Переодеваясь для встречи, поймала себя на мысли: а я ведь довольна, что за мной следили.
Когда мы подошли к дому Глафиры Пасечник, нас уже ждали. Кошки, пушистая белая и гладкошерстная рыжая, растеклись по лавочке меховыми лужицами. Однако разомлевшие на солнце мурлыки на наше появление отреагировали живо: соскочив на землю, подплыли к воротам, которые открылись сами, пропуская гостей и хвостатых провожатых. На широкой бетонированной дорожке, ведущей через сад, сидела вторая пара кошек, два сиамских голубоглазых красавца, которые, возглавив процессию, сопроводили нас к дому. В паре метров от летней веранды наш то ли почетный кортеж, то ли вооруженный когтями конвой бросился врассыпную.
Раньше, когда я приходила сюда с бабушкой, питомцы Пасечник вели себя обычно, не выказывая каких-либо особенностей. Нет, это был, конечно, не заурядный дом, а настоящий заповедник для кошачьего племени – около двух десятков представителей разных пород. Здесь даже обитала пара оцелотов, американских хищных кошек, удивительно похожих на мини-леопардов. Странно, что они до сих пор не выскочили нам навстречу – пятнистые экзоты напоминали сторожевых собак, внимательно обнюхивающих гостей.
Чем ближе к веранде, тем сложнее удавалось мне сохранять невозмутимость. Вокруг все было знакомо, но в свете открывшихся фактов я осматривалась по-новому, выискивая признаки, что это обитель магички, а не пожилой женщины с большими деньгами и немалыми капризами.
– Здравствуйте, Глафира Яковлевна! – Вампир первым заметил хозяйку за вазоном с гигантским кротоном.
Мы с Русланом также поспешили ее поприветствовать.
– Добрый день, молодые люди. – Пожилая женщина, одетая в льняное платье, поднялась с низенького табурета. – Прошу вас, присаживайтесь.
Она указала на четыре плетеных кресла вокруг стола, на котором стоял натертый до блеска самовар и ваза с невзрачными бледно-фиолетовыми цветами. Некстати подумалось, что в роскошном саду Пасечник полно более достойных растений для букета, к тому же с приятным ароматом.
– Глафира Яковлевна, куда торт? – деловито поинтересовался Руслан.
Десерт весом в два килограмма предусмотрительные парни купили утром, буквально после того, как я попросила оставить меня одну. Они словно чувствовали, что потом на его покупку не хватит времени.
Строгие глаза заядлой, насколько я знала, сладкоежки потеплели. Поправив кокетливую прядку, выбившуюся из аккуратного пучка цвета соли с перцем, она распорядилась:
– Отдай Герде, ей известно, где кухня.
Известно, а как же! И бабушка Рая и ее подруга любили почаевничать,
– Ничего не ешь и не пей, пока я не разрешу, – едва слышно прошептал Булатов, вручая мне воздушное творенье из безе, шоколада и грильяжа.
Легонько кивнула, мол, поняла. Хотя предостережение и прозвучало странно: с какой стати я не должна доверять старинной бабушкиной приятельнице?
Когда в кухне появилась Глафира Яковлевна, я как раз закончила резать торт. Помогая раскладывать куски по тарелкам, она с укором произнесла:
– Почему ты не пришла сразу, как возникли проблемы с памятью?
– Может, потому, что я не помнила о вас как о Главе Совета? И не думала, что в ваших силах помочь мне? – в свою очередь спросила я, при этом лихорадочно размышляя, откуда ей стало известно о моей амнезии. Неужели парни сболтнули? Или неладное заметил кто-то другой и поставил в известность Пасечник?
– Бедная девочка, – прошептала женщина. По ее все еще гладкой, без единой морщинки щеке скатилась слеза. – Прости! Прости, что, не придумав иной способ спасти тебя, уговорила стать Гласом.
Ого! О каком спасении идет речь? От чего? Или от кого? Насторожившись, я ждала продолжения, и оно не замедлило последовать.
– Тогда ритуал казался идеальным выходом: на полгода ты становилась недоступной для него, а там подоспел бы твой день рождения.
Мне стало дурно от понимания, что под «ним» она подразумевает Томасовского. В письме бабушка тоже говорила об интересе Артура и просила продержаться до двадцатипятилетия. Неужели сегодня я узнаю, чем важна эта цифра?
– Томасовский перехватил у меня власть давно, когда я дала слабину. Что неудивительно, ведь сколько могла продержаться старая, больная женщина против молодого колдуна? – Еще одна слеза поползла по лицу магички. – Поэтому я боялась в открытую взять тебя под свою защиту, не смела перечить ему. Я обещала Раисе присмотреть за тобой – и не справилась. Прости, Герда…
Чувство неловкости от наблюдения за готовой прорваться дамбой слез сменила досада. Это словоблудие какое-то, а не помощь! Пасечник позвала, чтобы поддержать меня или выговориться самой? Неужели я еще и штатный психотерапевт?
– Ах, Герда, бедняжечка ты моя, прости глупую старуху…
– Глафира Яковлевна, вам не за что просить у меня прощения. – Разве что за устроенную нервотрепку. – Лучше скажите, что случится со мной в двадцать пять?
– Выяснится, получила ты родовой дар или выросла пустоцветом, – прозвучало холодно.
Мое сердце, екнув, рухнуло в желудок. Оборачиваться было страшно, но необходимо. Позади стоял Артур Томасовский и, опустив руку на спинку стула, внимательно изучал реакцию на свое появление.
– В вашем присутствии больше нет нужды, – наконец произнес он, бросив беглый взгляд на Пасечник, которая и так пятилась к выходу.
Я оказалась словно в дурном сне: когда при виде монстра не можешь издать ни звука, и потому последовала примеру магички. Отступление – маневр, которого не нужно стесняться.