Ее темные крылья
Шрифт:
Я смотрю на Подземный мир. И я ощущаю отторжение.
Он плоский и бесцветный, как выжженный солнцем бетон на парковке в январе.
Ничего нет. Ни зданий, ни строений или ярких черт, кроме горной гряды на горизонте. Небо ясное, без облаков и солнца, почва серая, и они размыты в месте, где встречаются. Мили голой земли. Для меня это должна быть мечта — земля, где можно что-то растить. Но ничего не растет. Ни дерева, ни куста. Ни травинки, даже сорняков. Выглядит как поверхность Марса или планеты, где нет жизни. Пустота ужасает, словно место не закончено или толком не начато.
Взгляд привлекает только широкая
Я рада, но лишь немного, когда мы улетаем от реки Флегетон, следуя за рекой Ахерон, летя ниже к земле. И я понимаю, что она не такая плоская, как я думала, там есть долины и холмы.
Я все еще гляжу на них, и что-то шевелится в моей голове, когда Тисифона пикирует, и одна из горок падает. Я с тошнотворным ужасом понимаю, что это не земля. Это люди. Мертвые падают и прижимаются к земле, как я на холме, когда Аид смотрел на меня.
Они не хотят, чтобы их видели. Как я не хотела. Они пытаются спрятаться, как могут, на пустой открытой земле, где нет укрытия из деревьев, нет спасения.
Они в длинных накидках с капюшонами, серых, как земля, и когда они падают, пряча руки под собой, они сливаются с землей. Они как фотовызовы онлайн, когда сначала ничего не видишь, потом деревья или долина, и вдруг глаза находят льва или змею, умно скрытых, и сердце вздрагивает, хотя это просто фотография, ведь ты не знал, что там что-то было, сразу же. А если бы ты был там, было бы уже поздно.
Я гляжу, как они падают, как домино, ищу Бри среди них, пытаясь заметить ее лицо в тех, кто прячется. Когда Мегера следует за сестрой в пике с пронзительным визгом, я вижу, как люди вздрагивают и хватают соседей. Мы летим над ними, их страх — заряд в воздухе, и я понимаю. Мертвые видели Фурий и пытались спрятаться.
Сильный страх пронизывает меня.
Горы уже ближе, и Мегера с Тисифоной начинают подниматься выше и выше над пиками, Алекто тоже направляется вверх, ее крылья работают сильнее, чем раньше. Они поднимаются спиралью, и я закрываю глаза, желудок грозит взбунтоваться, я стискиваю зубы, прося себя не тошнить.
Без предупреждения мы падаем, и мои глаза открываются, крылья Алекто складываются, она пикирует за сестрами, направляясь к стенам горы.
Мой крик застревает в горле, я хватаю Алекто, крепко ее держу. Я утыкаюсь лицом в ее грудь, готовясь к удару.
Я едва ощущаю, как она приземляется. Но, когда она пытается отпустить меня, я не отпускаю, и ей приходится отцеплять мои пальцы от тонкой накидки. Я понимаю, что мы на твердой земле. Она опускается на тонкую полоску камня, в два фута шириной, такой же длины. В горе небольшое отверстие. Тисифона и Мегера пропали.
Я совершаю ошибку, глядя вниз, шатаюсь от того, как далеко земля, желчь подступает к горлу.
Алекто не дает мне упасть, опускает ладони на мои плечи, поворачивает меня к бреши в камне и толкает вперед. Я делаю крохотные шаги, боясь, пока не сжимаю края трещины.
— Что это за место? — спрашиваю я, глядя в отверстие.
— Эребус, — отвечает за мной женщина-птица. — Дом.
13
ЖИЛЬЕ
Внутри
Это большая пещера, почти круглая, вырезанная из камня, словно великан выскреб внутренности, создав длинную глубокую дыру в горе. Тут темнее, чем снаружи, крыши нет, но есть некий потолок из сети и ткани, спутанных вместе. В серых стенах вырезаны ниши, за некоторые можно уцепиться ладонью, в других можно сидеть нескольким людям, даже стоять.
Отдельно три большие ниши для Фурий. Мегера сидит на краю ниши напротив меня, ноги болтаются с края, ее ладони в змеиных волосах. Я смотрю, как она осторожно распутывает их, замирая, позволяя им тереться об нее, порой вытаскивая что-то и бросая на пол, усеянный камешками и — я склоняюсь, чтобы посмотреть, и понимаю — блестящими панцирями насекомых. Я кривлюсь и отворачиваюсь. Тисифона в позе лотоса справа, грызет то, что я не хочу опознавать, ее крылья приоткрыты над ней, словно прикрывают ее. В третьей нише, слева, Алекто на корточках смотрит, как я разглядываю их, ее голова склонена.
Эребус пахнет знакомо, кисло-сладко и затхло, я пытаюсь понять, почему, а Алекто спрыгивает со своего места, опускается тихо передо мной. Не говоря, она берет меня за талию, взлетает, крылья ударяют всего два раза, и она ставит меня в одной из больших ниш в стене.
Я отступаю, пока не ощущаю успокаивающий камень за собой. Она остаётся на краю, мы разглядываем друг друга.
Она такая странная. Мне приходится разделять ее на части, чтобы смотреть. Если я смотрю только на ее человеческое лицо, все хорошо. Или даже ее крылья или волосы. Но по отдельности. Едва мой разум пытается соединить части, увидеть ее целой, и зрение расплывается, в ушах звенит, словно мозг пытается перезагрузиться. Я закрываю глаза, даю себе перерыв. Она еще там, когда я открываю их.