Ее собственные правила
Шрифт:
– Неплохо. Хотя, сама знаешь, выбрать шеф-повара всегда бывает очень сложно.
Обычно сначала они производят прекрасное впечатление, но потом обязательно что-нибудь случается…
– За две последние недели Миллеры этих троих всесторонне испытали. Один – мужчина, Ллойд Брикер. Двое других – женщины, миссис Морган и миссис Джонс. Так что в этот уик-энд мы напробуемся всяких вкусных вещей. Но в общем-то, я с тобой полностью согласна: хорошего шефа выбрать нелегко.
– Мы должны открыть гостиницу в мае, – сказала Мередит. – Могут возникнуть какие-нибудь проблемы?
– Нет,
– Надеюсь, в следующую среду. Пока точно не знаю. В четверг мы с Агнес наметили съездить в Монфор Л'Амори: я хотела посмотреть, как продвигаются дела с реконструкцией усадьбы. А потом собиралась с Люком в Талси, но, поскольку мы теперь начали поиски моей матери, я и не знаю, как все сложится.
– Поживем – увидим, – вздохнула Патси.
После изысканнейшего обеда, приготовленного Ллойдом Брикером, Мередит и Патси отправились осматривать отремонтированную заново гостиницу «Скелл-Гарт».
Обе вели подробные записи, осматривая каждый номер, каждый угол, чтобы потом сверить замечания и устранить недостатки.
– В комнатах отсутствует множество необходимых вещей, – заявила Патси. – Очевидно, Клаудиа не до конца поняла мои указания. Я несколько раз ей объясняла, что мы намерены повысить уровень гостиницы, улучшить не только обстановку, но и уровень обслуживания. Она пропустила мимо ушей главное: в наших гостиницах должно быть не просто уютно, а роскошно. – Патси заглянула в свой блокнот и начала перечислять. – Бутылки с горячей водой в футлярах, много полотенец в каждом номере, вазы с фруктами, ароматические свечи, фены и так далее, и так далее… Уверена, у тебя записано то же самое.
– Да, я отметила те же вещи, но ведь это не проблема. Привезем все из Лондона.
– Все уже привезено, – недовольно скривив губы, ответила Патси. – Просто она их не разложила, хотя я и говорила ей об этом. А что ты думаешь о ремонте в целом?
– Все очень хорошо, Патси, мы с тобой подобрали отлично сочетающиеся ткани и ковры. Занавески и покрывала на кроватях сделаны замечательно, равно как и новая обивка кресел и диванов. Спасибо. Обои, окраска – все здорово. Но в большинстве комнат я бы переставила мебель.
– Я была уверена, что ты это скажешь. Две недели назад после настилки полов я дала Миллерам подробный план расстановки мебели. Судя по всему, они в него даже не заглядывали.
Мередит кивнула.
– Да, похоже на то. – На губах ее мелькнула легкая улыбка. – Миллеры попросту расставили все, как раньше, а это не самое лучшее решение. И не самое удобное.
– Ой, Мередит, надеюсь, мы с тобой не совершили ошибку, оставив их управлять гостиницей, – задумчиво протянула Патси. – Неужели они слишком упрямы?
– Возможно. Но мы с этим справимся. Я серьезно поговорю с ними. Они должны понять, что поскольку мы повышаем цены, то должен возрасти и общий уровень гостиницы. Миллеры – люди
– Ты такая оптимистка, Мередит, – усмехнулась Патси. – Я вот, например, всерьез испугалась, когда мы с тобой стали осматривать номера.
– Не будь я оптимисткой, я вряд ли бы выжила в сиднейском приюте.
– Это точно. – Патси глянула в свои записи и продолжила: – Ну, остальное уже мелочи: электрические розетки, лампочки. С этим можно подождать.
– Тогда у меня больше замечаний нет. —
Мередит закрыла блокнот и встала. – Пойду пройдусь.
– Хочешь, я отвезу тебя в аббатство Фонтейнс?
– Нет-нет, спасибо. Я просто хочу погулять, подышать свежим воздухом. Увидимся чуть позже.
Патси улыбнулась и кивнула. Улыбнувшись в ответ, Мередит вышла во двор.
Стоял чудесный апрельский день, довольно теплый. На чистом голубом небе кое-где виднелись пушистые белые облака. Весна была в полном разгаре: почки на деревьях, повсюду первая зеленая травка, ранние весенние цветы. Мередит встретила примулы, ирисы, а потом, шагая по липовой аллее, ведущей к церкви, с замиранием сердца увидела нарциссы.
Подойдя к ним, Мередит вспомнила стихотворение Вордсворта, которое в январе читала ей Патси. Тогда стихи показались ей знакомыми, но только сейчас она поняла, что давно знает последние строчки:
Ведь ныне в сладкий час покояИль думы одинокий часВдруг озарят они весною,Пред оком мысленным явясь.И сердцем я плясать готов,Ликуя радостью цветов.Когда-то, в далеком детстве, эти стихи читала ей мать, и они остались в памяти, похороненные под грузом других воспоминаний и разбуженные только теперь.
Мысли Мередит вернулись к Кэти Сандерсон. Потрясение от известия, что мать жива, немного поутихло, но горечь обиды на Кэти, которая так жестоко бросила свою маленькую дочку, осталась.
Мередит хорошо себя знала и прекрасно понимала, что эта обида не пройдет, а будет только крепнуть. Поэтому она еще раз сказала себе, что найдет мать во что бы то ни стало.
Она дошла до вершины холма и посмотрела на аббатство Фонтейнс. И так же, как в январе, Мередит почувствовала, как что-то толкает ее вперед – древнее аббатство манило к себе.
Оно притягивает меня, как магнит, промелькнуло в голове у Мередит, и она побежала вперед, подгоняемая неведомой силой. Через несколько минут она уже стояла посреди древних руин.
Мрачная красота этой взмывающей ввысь каменной громады поражала даже в солнечный апрельский день. Темное и величественное, аббатство вонзалось темным клином в голубое небо. Но сейчас почерневшие камни не казались такими угрюмыми – их оживляла зелень первых весенних листочков на деревьях. В нескольких шагах текла речка Скелл. «Еще одна река, – подумала Мередит. – Неудивительно, что я люблю воду: я возле нее выросла».