Ее собственные правила
Шрифт:
Джек коротко кивнул.
По широкой тропинке, бежавшей среди зеленых лужаек и цветущих садов, они вышли к берегу озера.
– Я знаю, оно названо по имени вашего семейства, но оно и в самом деле серебристого цвета. И такое спокойное.
Мередит пригнулась к рулю велосипеда и заслонила рукой глаза от солнца.
– Сколько себя помню, я всегда любила сидеть у воды. Не знаю почему, но возле воды я чувствую… – Она замолчала, не найдя слов, чтобы выразить свои чувства.
– Что вы чувствуете,
– Трудно сказать. Я никогда не могу точно определить это ощущение…
– Счастье? Удовлетворение? Ощущение безопасности? Безусловно, это некое положительное чувство, иначе бы вам не нравилось бывать у воды.
– Вы правы. Мне кажется, я ощущаю все, что вы сказали. Но иногда мне бывает грустно, словно я что-то потеряла… что-то ценное. Вода напоминает мне об этой утрате.
Джек пристально посмотрел на нее, ничего не ответил и перевел взгляд на озеро. Вдруг он взволнованно воскликнул:
– Смотрите! Вон там! Эта голубая цапля прилетает сюда каждую весну. Проводит на озере несколько дней и больше не возвращается до следующего года. Я совершенно уверен, что это одна и та же птица.
– Странное создание. Не могу представить, почему она так поступает. Будь я на ее месте, я бы никуда не улетела от Серебряного озера. Осталась бы тут навсегда, жила бы среди такого великолепия.
Джек, тронутый ее словами, молча смотрел на нее.
Мередит поразил его выразительный взгляд, и она почувствовала, что не может отвести глаз.
Первым очнулся Джек. Несколько грубовато он сказал:
– Я рад, что вы будете работать в «Серебряном озере», Мередит. Думаю, дела пойдут хорошо. Амелии вы понравились. И мне тоже. Искренне надеюсь, что и мы вам симпатичны.
– Очень, мистер Сильвер. Я ужасно рада, что приехала сюда.
Они молча пошли обратно к гостинице, погруженные в собственные мысли.
– До понедельника, мистер Сильвер, – сказала Мередит, усаживаясь на велосипед.
– Зовите меня просто Джек, – крикнул он ей вслед.
– Ладно. – Слегка повернув голову, она помахала ему на прощанье.
Он стоял и смотрел на девушку, пока она не скрылась из виду, поражаясь самому себе: он вдруг почувствовал, что не хочет, чтобы она уезжала. Эта девушка была необыкновенно привлекательна: юная, свежая, очень красивая, сама еще не понимающая, до чего она хороша. Она не осознавала своей прелести – длинноногая, с выгоревшими на солнце каштановыми волосами, дымчато-зелеными глазами. Он неожиданно сообразил, что уже скучает по ней, хотя знаком с ней всего пару часов, и еще больше удивился самому себе.
Настойчивая телефонная трель разбудила Мередит. Схватив трубку и протерев глаза, она увидела, что уснула вчера прямо на диване.
– Алло?
– Доброе утро, миссис Стреттон. Вы просили вас разбудить.
– Спасибо, – ответила Мередит, повесила трубку и включила лампу. Посмотрев на часы, увидела, что и вправду уже пять. Неужели она всю ночь провела на диване? Должно быть, теперь все тело будет ныть. Хотя, с другой стороны, диван был широкий и удобный, ничуть не хуже кровати.
Скоро приедет Патси, подумала Мередит и заторопилась в ванную, скинула халат и встала под душ. Как хорошо, что она упаковала вещи накануне!
Час спустя Мередит стояла в холле гостиницы «Кларидж» и ожидала прибытия Патси, которая должна была отвезти их на север Англии.
8
Утро выдалось скучное и хмурое, свинцовые облака грозили пролиться дождем, и когда Патси на своем «Эстон-Мартине» вырулила на дорогу, дождик уже начал накрапывать.
Мередит откинулась на спинку сиденья, вполуха слушая радио. Мысли ее были заняты делами. Она на мгновение закрыла глаза и тут же против воли задремала, убаюканная теплом автомобиля и льющейся из приемника музыкой.
– Поспи-поспи, – кинула на нее быстрый взгляд Патси и снова уставилась на дорогу. – Если устала, вовсе не обязательно разговаривать.
– Я в порядке, – ответила Мередит, открывая глаза и выпрямляясь. – Я отлично выспалась, хотя и провела всю ночь на диване.
– А почему на диване?
– Ночью у меня сна не было ни в одном глазу, мысли одолели. Поэтому я решила встать, а потом задремала прямо в гостиной.
– Надеюсь, это не мысли о Риде Джеймисоне не давали тебе уснуть? – нахмурилась Патси, бросая на Мередит озабоченный взгляд.
– Конечно, нет.
– Ну и слава Богу, он не стоит бессонной ночи.
– Да уж. Я довольна, что поговорила с ним откровенно, Патси. – Мередит криво усмехнулась. – Кажется, в первый и единственный раз он внимательно меня выслушал.
– Что ты имеешь в виду?
– Понимаешь, мне всегда казалось, что на самом деле Рид не слушает, о чем я говорю. По-моему, его всегда заботило, что скажет он сам, поэтому он не больно-то вслушивался в мои слова.
– Большинство людей страдают этим недугом, – хмыкнула Патси. – Каждый занят только собой. И никто никого на самом деле не слушает. Кроме тебя. Ты – лучший в мире слушатель.
– Я научилась этому у Амелии. Она научила меня, как важно уметь слушать. Она всегда говорила: «Ты ничему в жизни не научишься, если будешь только говорить». Как она была права! Но, впрочем, она всегда и во всем была права. Амелия столькому меня научила! – Последовала небольшая пауза, и Мередит добавила: – Она была самым замечательным человеком, которого я когда-либо знала.