Единый

Цзи Александр

— А ты начитанный, — одобрил я.

— Подписан на канал в Телеге про реинкарнацию, — хмыкнул он. — И на пару ютуб-каналов на тему нейрофизиологии. Гипотеза четвертая: один из миров нереальный, а другой — реальный.

— Какой именно?

— Не имеет значения. По этой гипотезе наш мир и может быть лимбом, понимаешь?

— Или тот, — добавил я. — Если во время того эксперимента я умер, то попал в Поганое поле, как призрак, не понимающий, что он призрак… Блин! Ну бред же!

— Бред — это то, что не вписывается в узкие рамки

человеческого мировосприятия, — сказал Витька. — И чем человек тупее, тем эти рамки уже. Поэтому для тупицы очень многие вещи — бред. А на самом деле это может быть вовсе не бредом. Если ты умер во время эксперимента и попал в Поганое поле, то как потом вернулся? И я что-то не припоминаю ни одного случая, когда мог бы откинуть концы.

Я хотел что-то ответить, но в итоге запутался во всех этих предположениях о реальных и нереальных мирах.

— Гипотеза пятая, — продолжил Витька, когда я так и не выдавил ни слова, — оба мира нереальны, и найти ens realissimum, наиреальнейшую вселенную, бессмысленно.

— Такое тоже возможно? — устало осведомился я. Разговор начинал утомлять. Бесполезные умствования…

— Еще как! Согласно индийской традиции мы все живем в мире иллюзий — Сансаре. А в Сансаре миллиарды миров.

— И все нереальные?

— В какой-то мере да. Гипотеза шестая…

— Ладно, хватит с меня гипотез, — перебил я. — Это все сплошная философия. Пользы от нее ноль. Что делать-то будем?

Витька внимательно заглянул мне в глаза. Он был очень серьезен.

— Ты можешь вообще ничего не делать, Олесь. Живи себе дальше, а Поганое поле вспоминай, как длинный и интересный сон. Книжку напиши и в интернете опубликуй — там такое любят. Глядишь, прославишься.

Я проигнорировал насмешливый подтекст его слов, хотя говорил он спокойно, без ехидства. Подумав, я сказал:

— Я хочу вернуться туда. В Поганое поле.

— Даже если оно нереальное?

— Даже если. Я-то не уверен, что этот самый мир реален… так что терять нечего. И раз уж нужно выбирать, то там мне будет лучше.

— Правильная позиция, — одобрил Витька. — Вот и я хочу разобраться…

— И как ты будешь разбираться? Дальше строить гипотезы?

На сей раз пришла очередь Витьки пропускать мимо ушей шпильку.

— В детстве я жил в деревне, — сказал он. — Неподалеку от города. У бабушки и дедушки там дом. Правда, бабушка умерла, так что там живет один дедушка… Так вот, возле той деревни в лесу есть этот самый… дольмен. А вокруг него кто-то выложил круг из камней поменьше.

— Ведьмин круг? — оживился я.

— Получается, да. Когда ты рассказал, где меня… э-э-э… похоронил, я сразу вспомнил про тот дольмен. А до нашей встречи думал, что он мне и снится. Нам надо туда съездить и…

— …переночевать в нем? — догадался я.

— Именно. Надеюсь, сработает.

Витька проводил взглядом пару девочек его возраста. Они оглянулись, наткнулись на его взгляд и дружно захихикали. Витька покусал губы, взгляд его

расфокусировался. Я понял, что он едва заметил этих девчушек, усиленно размышляя.

— Да, — сказал он, отвечая на собственный мысленный вопрос, — придется сделать так…

— Сделать как?

— Сбежать из дома. С тобой. Мать и отчим меня одного не отпустят. Если я скажу, что хочу навестить деда, отчим велит Матвею отвезти меня. А с ним никакой ночевки в Ведьмином круге не получится.

— А с дедом получится?

— А он немного не в себе, — отмахнулся Витька и впервые за все время нашей встречи улыбнулся. — Забудет, что я приехал, через несколько минут. А его горничной наплевать на то, чем мы будем в лесу заниматься.

— У него и горничная есть?

— Да, отчим нанял одну тетку ухаживать за дедом.

— Если ты сбежишь из дома со мной, меня обвинят в киднеппинге. А это серьезная статья.

— Статья будет, если заявление написать, — парировал грамотный Витька. — А я постараюсь, чтобы не написали… Да и вообще, если мы вернемся в Поганое поле, это будет неважно.

Повисла пауза. Солнце зашло за крыши высоток на западе, на аллею легла тень, дневная жара спала. Гуляющих стало еще больше.

Я повернулся к Витьке и некоторое время наблюдал его профиль.

— Ты тоже хочешь вернуться? — наконец тихо спросил я.

— Для меня тот мир как сон, — ответил он. — Но если он реален, я хочу туда. — Он воодушевился и в кои-то веки стал соответствовать своему возрасту. — Это же охренительный шанс доказать, что мир не такой скучный и унылый, как думает большинство! Вероятно, мы докажем реинкарнацию, множественность вселенных и еще неизвестно сколько всего. И я ни за что не упущу такой шанс, Олесь!

Это азарт передался мне.

— Ну так поехали прямо сейчас. Сядем в автобус, или я возьму тачку в аренду и…

— Куда это ты собрался увозить моего подопечного? — проговорил кто-то над нами.

Я поднял голову.

Перед нами, уперев руки в боки, стоял Матвей.

Витька полувозмущенно-полуудивленно воскликнул:

— Ты как меня нашел?

— Я профессионал, — сказал Матвей, надувшись от гордости.

— Какую-то прогу на мой телефон установил? — нахмурился Витька.

— Ага! — радостно ответил Матвей. — Но не я, а твои родители. Для твоей же безопасности. Чтобы, если с тобой свяжется такой проходимец, как вот этот гражданин…

Он посмотрел, сощурившись, на меня.

А у меня внезапно кончилось терпение. Я вообще по жизни человек гневливый и вспыльчивый. Сначала бью в табло, а потом разговариваю. А тут столько всего навалилось на мою бедную головушку, что ни о каком здравом смысле и речи не шло. Я встал со скамейки и оказался на полголовы выше этого грубого водителя-няньки.

— Ты кого назвал проходимцем? А? — рявкнул я.

— Спокойно, — протянул Матвей, не отступив передо мной ни на шаг. — У тебя и так проблемы, так что не усугубляй…