Единый
Шрифт:
Она отвернулась, а Витька незаметно для окружающих мне подмигнул. Он всем видом демонстрировал, что в порядке, но тревога за него из меня еще не выветрилась — хоть в целом я успокоился.
Лифт, наконец, остановился, постоял, не спеша распахивать двери. Народ, как водится, заволновался, невнятно зашумел, мотнулся к дверям, слегка придавив тех, кто уже там стоял. Затем двери с легким скрежетом распахнулись, и пассажиры хлынули наружу.
Мы очутились на первой смотровой площадке в виде кольцевого помещения. Вместо внешней стены этого кольца протянулись окна от пола до потолка. Отсюда открывался захватывающий
Паломники и здесь учудили — одни храбро подошли к стеклянной стене и прилипли к ней лбами, охая и ахая на разные голоса (между прочим, стекло на уровне головы было заляпано такими вот отпечатками жирных лбов), другие шарахнулись в глубь помещения от страха высоты, некоторые даже присели. Немногие сохраняли сдержанность — были здесь, судя по поведению, не впервые. Большинство изголялись каждый во что горазд, проявляя свою дикость.
Мы с Витькой едва глянули в окно и сразу зашагали в поисках лифтов на самый верх. По дороге снова попалась насмешливая дама.
— Желаете подняться еще выше? — осведомилась она на правах старой знакомой.
— Конечно! — воскликнул Витька.
— Лучше оставьте это на потом, — посоветовала дама. — Не надо слишком перенапрягаться за один раз. Вы же раньше не поднимались… м-м-м… выше барака.
Вероятно, не хотела она нас уколоть. Это у нее на автомате выходило, по въевшейся в плоть и кровь привычке. Причем не особо тонко.
— Мы по деревьям лазали еще! — сообщил Витька радостно. — Они повыше бараков будут!
Я усмехнулся, а у дамы немного вытянулось круглое лицо.
— А ты смешной, мальчик! — сдержанно сказала она. — И как только вы улучшили свой рейтинг, чтобы попасть в Князьград?
— Вы же как-то улучшили свой рейтинг, чтобы попасть сюда, — ляпнул я. Самую малость, но я все же разозлился. — Вы ведь тоже с Посадов, не так ли?
Она аж побледнела от такого оскорбления.
— Я здесь родилась! — отчеканила она, забивая каждое слово, словно гвоздь. — И не пойму, зачем трачу на вас время.
— Аналогично, — сказал я.
Пока она думала, как отреагировать, мы поспешили к лифтам, ведущим на маковку квест-башни.
***
Чтобы попасть на лифты, ведущие на самую вершину, мы вынуждены были снова отстоять очередь — к счастью, гораздо меньше той, что снизу. Кабина лифта тоже оказалась поменьше, и ехала она недолго. Когда вышли на обзорную площадку, увидели, что она ничем не отличается от первой, разве что размерами. Людей здесь хватало, но вели себя они сдержанней — лбами к стеклу не прижимались, в приступе экзальтации по полу не ползали. Подумалось, что новенькие сюда не добираются, а видами любуются в основном бывалые, давно в Князьграде проживающие
Этой дамы видно не было — она поднялась на другом лифте и находилась, вероятно, на другой стороне кольцевой обзорной площадки.
Мы с Витькой подошли к стеклянной стене. Снаружи — стремительно нарастающие вечерние сумерки, затянутое темными тучами небо, тот же мелкий дождик, оросивший бетонный карниз шириной меньше метра сразу за окном. Вид открывался величественный и зловещий: залитый россыпью огней город, тусклая река и черная равнина, уходящая за горизонт. Поганое поле…
Летающих машин нет — это вам не Республика Росс. И обычных не густо.
Мы обошли смотровую площадку по кругу, разок встретив даму, которая не заметила нас или сделала вид, что не заметила. Я нашел одно местечко, где можно выбраться на карниз через неплотно приоткрытую створку, предназначенную, судя по всему, для обслуживающего персонала. До красного прожектора, чьи кровавые отсветы падали на карниз и сверкали в мелких капельках дождя, от створки надо шагать по карнизу без парапета метра три.
Что ж, терпимо… Наверное.
Я напряг память, чтобы вспомнить, проявлялся ли у меня когда-либо страх высоты, однако, как ни странно, ничего подходящего не припомнилось. События детства расплывались в памяти, как что-то очень далекое и капитально позабытое. Будто глюк, спровоцированный россами, изменил другую мою память — о Скучном мире.
Копаться в детских и юношеских воспоминаниях было некогда. Я посмотрел на светящиеся россыпи в темнеющей бездне и заключил, что высота меня особо не пугает. Тем более темно. И вниз я смотреть не буду.
Но как незаметно выбраться через “форточку” на “балкон” и установить шестиугольный сюрприз под маяком? Посетители не собирались уходить, а скоро башня закроется, и будет поздно. На этом уровне слонялась парочка Модераторов, надзирая за порядком.
Мы с Витькой переглянулись.
— Надо бы их отвлечь, — сказал я.
— И отвлечь придется мне, — недовольно сказал Витька.
— Я ж не могу одновременно отвлекать и лезть наружу!
— Наружу могу вылезти я, — сказал Витька и поглядел на мой рюкзак. — Я меньше, и мне будет легче.
— Не факт. Тебя ветром сдует.
— Нет там никакого ветра!
— Это здесь тебе так кажется…
— По-любому, он не сильный.
— Не пущу, — выпучил я глаза. — Я лезу, а ты отвлекаешь. Для этого тебя и взял.
— А я думал, что ты меня взял, потому что окончательно превратился в няньку, — язвительно сморщил нос Витька. — Ладно. Я отвлекаю, ты лезешь. Но как это провернуть?
— Может, притворишься, что тебе плохо? Блеванешь там? — хмыкнул я. — В припадке начнешь биться? Мол, это из-за высоты.
— Чтоб меня Модераторы увели?
Он быстро огляделся. Что-то приметил и, бросив на меня выразительный взгляд, пошел в сторону.
Там стояла давешняя коренная князьградка — задумчиво смотрела в окно.
Витька заговорил с ней. Даже с расстояния в двадцать шагов было видно, что дама недовольна разговором. Голоса их повышались. Витька звонко воскликнул:
— Как вы можете такое говорить? Князьград — самый великий город на Земле, и в нем полно удивительных вещей.