Единство
Шрифт:
Когда ребята возвращались из магазина с покупками, то столкнулись в дверях с Надиным отцом. Геннадий Геннадьевич был коренастым лысоватым мужчиной с большими голубыми глазами. Он только-только смог освободиться и сразу же поспешил домой. Надин отец оказался довольно вежливым и тихим человеком. Пашка подумал, что такими люди, наверное, становятся после тяжёлых ударов, которые нанесла им судьба. Они не ломаются, но всё равно сильно меняются под её сокрушительным воздействием.
С возвращением гонцов веселье продолжилось с новой силой. Пашка думал, какой же приятный выдался вечер. А главное, сейчас каникулы, и завтра можно будет
К полуночи гости потихоньку начали расходиться. Вовка с Никитой ещё оставались, а Пашка решил, что пора бы уже и честь знать. Хотя было темно, он хорошо ориентировался и был уверен, что без проблем отыщет обратную дорогу к метро. Но судьба распорядилась иначе. За Женькой приехал его отец. Поскольку начинающий гонщик подвыпил, он не мог сам сесть за руль. Женька предложил заодно подвезти и Пашку до дома, благо проезжали они недалеко от Пашкиной «базы».
Попрощавшись с друзьями и поблагодарив хозяйку дома за гостеприимство, они поехали вниз. С ними вместе спускалась и Нина, которой тоже было пора возвращаться в свою гавань. Внизу их уже ждали. У подъезда стоял «Форд» с включёнными фарами, принадлежавший, как выяснилось, Женькиному отцу. А неподалёку от него дежурил мужчина, оказавшийся тем самым загадочным молодым человеком Нины. Впрочем, он был не таким уж и молодым. Тридцать пять Пашка дал бы ему точно. Коротко стриженный, крепкий. Не огромный и даже не очень высокий. Ростом он был пониже Пашки, но зато в плечах превосходил его, по меньшей мере, в полтора раза. В свете фар его карие глаза казались тёмными точками.
«Да, – подумал Пашка, – с таким типом не хотелось бы выяснять отношения в подворотне, даже если рядом будет Вовка!» Но всё обошлось мирно. Напротив, Нина представила ему своих соучеников, а, человек, в свою очередь, назвался Виталием. Потом стороны обменялись рукопожатиями, и Виталий повёл Нину к своей машине, которая стояла неподалёку. Кажется, это была «Ладья». Женька напоследок пытался поведать ему что-то об этой марке. Виталий коротко отвечал. Было видно, что он ждёт, когда же Женька от него отвяжется.
Пашке эта катавасия тоже начала надоедать, поэтому он сказал:
– Ну ладно, Жень, пошли. Ты мне ещё что-то хотел про «Форды» рассказать…
– Про «Форды»? – встрепенулся Женька.
– Да, – не моргнув глазом, ответил Пашка. То была чистая правда. Женька действительно обещал как-то раз рассказать ему обо всех свойствах этих машин. Кажется, это было месяц назад, во время очередной тусовки в общаге. – Сейчас поедем, ты мне всё расскажешь.
В этот момент Пашке показалось, что Виталий улыбается ему краем губ. Наконец, «экипажи» разошлись по своим машинам. Усевшись на заднее сиденье «Форда», Пашка с удовольствием потянулся.
Машина ехала по пустым ночным улицам. Рядом тренькал Женька, увлечённо рассказывая о волшебных свойствах «Фордов». Пашка смотрел на проносящиеся мимо фонари и сам не заметил, как задремал, убаюканный его речами. Проснулся он только когда автомобиль подъехал к его улице. Пашка поблагодарил Женьку и его отца, попрощался с ними и пошёл к своему подъезду.
Едва он вошёл в квартиру и закрыл за собой дверь, как почувствовал страшную усталость. Вкратце он рассказал родителям о празднике и попросил чашечку ромашкового чаю. Выпил его словно во сне – и отправился в кровать.
Всю ночь он спал как
7. История Эбби Лоран
Домой она вернулась поздно. Сегодня на работе пришлось подменить Йохансона, другого врача Ка. Вдобавок привезли необученного Восприимчивого с сильным «перебоем». Он бредил и видел галлюцинации. Эбби стоило немалых усилий справиться с этим недугом и поставить человека на ноги.
«Перебоем» или, выражаясь научным языком, болезнью Хоффмана, называли серьёзное нарушение энергетического обмена человеческого Ка с Основой. И если больной долго оставался без помощи, последствия для него могли оказаться самыми плачевными. Справиться с этим недугом, как и с энергоударами, могли только врачи Ка. Официальная медицина в развитых странах давно признала за ними право и долг лечить болезни, связанные с Основой.
Обычно «перебоями» страдали необученные Восприимчивые, обладающие потенциально сильными Ка, но не умеющие управлять своими силами. У обычных людей этого недуга не бывало никогда. Сегодняшний пациент был одним из тех людей, кто узнал о своём Восприятии, но выбрал путь обычного человека и отказался от обучения. К счастью, болезнь Хоффмана пока была довольно редкой. Большинство необученных, потенциальных Восприимчивых даже не догадывалось о её существовании.
Когда дверь лифта закрылась и кабина пошла наверх, Эбби Лоран велела себе позабыть о работе. Здесь у неё были другие заботы и другие радости. Ведь Восприимчивые женщины – это верные жёны и любящие матери.
На пороге её встречал Жерар. Он уже переоделся в домашнюю одежду. Из этого Эбби заключила, что с работы он вернулся давно. Жерар никогда не жаловался на её задержки, тем более что и за ним иногда водился подобный грешок. Он работал на химическом заводе, принадлежавшем компании «Апон», и следил за экологической безопасностью предприятия. А на такой работе, как и в центре по изучению Основы, иногда тоже возникали трудности.
– Как твоя работа? – поинтересовался Жерар, поцеловав жену.
– Хорошо, – ответила Эбби. – Как Стефани?
– Замечательно. Я уложил её спать.
– Надеюсь, ты не стал снова рассказывать ей про генетическую реконструкцию динозавров на ночь? – неожиданно посуровела Эбби.
– Конечно же, нет! – сказал Жерар. – Я рассказал ей про то, как свалил Типа!
– М-да, пора тебя подлечить! – заключила Эбби. – Нам как раз сегодня завезли биоэнергетические клизмы.
– Шучу-шучу! – пошёл на попятный муж.
Эбби сняла жакет, аккуратно повесила его на вешалку и пошла умываться. После ужина они включили телевизор. Там как раз показывали вечерние новости. Взгляду Эбби предстала большая толпа, пестрящая разноцветными флажками и объемными голографическими плакатами с надписями, вроде: «Яркость – навсегда!», «Долой серость!» и так далее. Хорошо хоть обошлись без прошлогоднего девиза: «Свобода лучше Единства!». Барьеры и кордон полицейских отсекал толпу от помостов, выстроенных прямо на улице. На этих помостах стояли люди, одетые в яркие и короткие одежды, напоминая о моде начала прошлого века. Над их головами голографический проектор высвечивал всеми цветами радуги слово «СВОБОДА».