Единственная
Шрифт:
— Извините, — пробормотала она. — Я была где-то очень далеко…
— И видимо, не в слишком приятном месте, — заметил он. — Я не могу вам чем-то помочь?
— Нет! — ответила она слишком резко.
Вы меньше всех могли бы унять мою боль, Рекс Стюарт! Она схватила десертную вилочку и, решительно, атаковала кусок торта.
За кофе, Марта встала и произнесла ужасно льстивую, но, к счастью, короткую речь в благодарность к почетному гостю. Ответ Рекса был остроумным экспромтом, в котором он коснулся трудностей города оставшегося без врача. Джейн заметила, что в зале присутствовало несколько журналистов,
— Вы были великолепны, — сказала она, когда oн посмотрел в ее сторону. И она говорила искренне. Oна не настолько предубеждена, чтобы не похвалить то, что заслуживает похвалы.
Он посмотрел на нее так пристально, что Джейн показалось — он читает ее мысли.
— Искренняя похвала, — сказал он негромко, — особенно от такой враждебной аудитории.
Она резко втянула в себя воздух:
— Рекс, я…
— Ну-ну, Джейн, — сардонически улыбнулся он, — тот, кто стоит за этой маской, не обидчив. — Он бросил на нее убийственный взгляд. — Почему-то вы меня невзлюбили, хотя, пусть я буду, проклят, если знаю в чем дело.
Видимо, выражение ее лица показало ему, что он не ошибся.
— Что? Новых извинений не будет?
На секунду она вспомнила о комитете Марты, и в глазах ее отразилось смятение.
— Не надо себя заставлять. Я люблю честность. Но должен признаться, что ваше отношение меня заинтриговало. Я все спрашиваю себя, что я такого мог сделать, чтобы внушить неприязнь женщине, привлекательнее которой я никогда еще не встречал?
Такая нота, как нельзя лучше, подходила для того, чтобы закончить их разговор. И он это прекрасно сознавал, думала Джейн, глядя, как он присоединился к Марте и остальным членам комитета для торжественного представления дебютанток. Джейн могла только смотреть ему вслед, чувствуя, как у нее ноет сердце. Своими прощальными словами он ужасно разбередил ей душу. Ах, ну до чего же ты хитер, Рекс Стюарт!
— Джейн!
Голос матери заставил ее вздрогнуть.
— Что-нибудь случилось, милочка? — последовал вопрос. — Ты какая-то… разгоряченная.
Джейн с трудом взяла себя в руки и изобразила на лице безмятежную улыбку:
— Ничего страшного. Легкая мигрень. Может быть, я скоро уйду домой.
— Но как же так можно! Сейчас будут представлять дебютанток. А потом ты можешь понадобиться, чтобы занять нашего почетного гостя. Пойдем, посидишь со мной и отцом.
Джейн вздохнула и, молча, уступила. С матерью это было разумнее всего.
Заиграла музыка, магнитофонная. Комитет не мог позволить себе пригласить еще и настоящий оркестр, вдобавок, к своему дорогостоящему гостю. Джейн молча сидела, пока представляли пятерых юных девушек в белом, и слушала восторги матери по поводу того, какие они очаровательные, как мил их почетный гость и какой удачный вышел вечер. Она твердо решила ускользнуть, как только закончится официальная часть, и начнутся танцы. Пусть кто-нибудь другой помогает занять почетного гостя.
Но улизнуть, оказалось очень нелегко. Все подходили и подходили к ней с комплиментами по поводу того, как она поразительно хороша сегодня (только мать ей ничего не говорила), и эти комплименты лили бальзам на ее душу, и она не
Не то чтобы она не знала, где он находится, и чем занимается в каждый момент вечера. Надо было только найти взглядом самую большую группу женщин — и он окажется там, посередине. Право, этот человек просто опасен. Вот сейчас он стоит среди пожилых женщин — и все они подобострастно кивают ему и улыбаются. Джейн почувствовала, что, невольно, восхищенно улыбается его умению быть любезным со всеми.
Неожиданно он повернул голову в ее сторону и встретился с нею взглядом. Секунду он просто пристально смотрел на нее, а потом повернулся и что-то сказал Джону Моррисону.
Джейн почувствовала, что это имеет к ней какое-то отношение, и ее охватил волна беспокойства. Все более тревожно, она смотрела, как Джон направляется к ней.
— Хотите потанцевать, Джейн?
Она изумленно моргнула, но почти против своей воли, моментально, оказалась в кругу танцующих.
— Рекс просил передать вам, что вскоре уйдет — якобы к себе в мотель. Но он хотел бы встретиться с вами, чуть позже, в более непринужденной обстановке…
Джейн была ошеломлена. И возмущена! Она слышала, что некоторые поп-звёзды посылают своих подручных пригласить девочек из зала на вечер, но это… это было уж слишком. За кого он ее принимает!
— Скажите, Джон, — начала она с невинным видом, — в ваши обязанности, входит поставка Рексу женщин для развлечения?
Не похоже было, чтобы Джон хоть чуть-чуть обиделся. Среди достоинств крупного менеджера, похоже, должны быть флегматичность и невозмутимость.
— Ясно, — отозвался он. — Полагаю, что ваш ответ — «нет».
— Пожалуйста, не надо ничего предполагать, — стремительно возразила она. Голос ее звучал спокойно, но сердце учащенно забилось от возмущения. — Мне и в голову не придет отказаться от такой чести. Я только надеюсь, он понимает, что дальше бокала шампанского дело не пойдет?
— Рекс — джентльмен, — заявил Джон, а потом добавил, как показалось Джейн, довольно иронично: — Ну, так, где он может с вами встретиться?
Джейн едва могла поверить, что это происходит на самом деле. Два последних года жизни в провинции, заставили ее забыть, какими смелыми и напористыми бывают некоторые городские мужчины. И тут, ей снова вспомнилось, принятое в начале вечера, решение насолить этому человеку. Не по-настоящему, конечно, но она может преподать ему пару хороших уроков и попытаться сбить с него спесь!
— Я живу в квартире над аптекой на главной улице, — сказала она с язвительной улыбкой. — Вход со стороны двора. Я оставлю на крыльце свет. Скажите ему, чтобы просто поднялся по лестнице и постучал.
— Уходите вы первая, — сказал Джон, создавая атмосферу таинственности, которую Джейн нашла отвратительной. — Рекс постарается прийти, как можно скорее.
Он быстро удалился с легкой самодовольной улыбкой.
Она смотрела ему вслед, все еще не веря происшедшему. Увидев, как он подошел к Рексу и что-то зашептал ему на ухо, она затаила дыхание. Рекс нахмурился и повернул к ней голову. Его бездонные синие глаза впились в нее. У нее замерло сердце, а потом снова отчаянно застучало.