Единственная
Шрифт:
— Пожалуйста, не надо!
— В любви, как и на войне, всякое случается, милая!
А что у них? Любовь или война? Скорее всего, война — ведь Рекс не верит в любовь. Война между мужчиной и женщиной, а победитель получает приз — секс.
— Но ты ведешь войну не по правилам, — дрожащим голосом проговорила она.
— Я не могу себе позволить соблюдать правила: ведь противник все время от меня ускользает, а так желанен! Я не отступлю, Джейн, пока ты не сдашься. Сколько бы времени мне ни понадобилось.
О Боже! Если у меня уже сейчас так
— Почему-то ты не кажешься мне терпеливым, — пробормотала она.
— А я и не говорил, что я терпеливый. Я собираюсь приложить все силы к тому, чтобы тебя убедить.
— Что ты прекрасно умеешь делать, так?
— Некоторым нравится, чтобы их убеждали. Не все самостоятельно принимают решения или делают выбор.
В ее смехе послышалась насмешка:
— Ты напоминаешь мне Генри Форда, который говорил, что вы можете купить машину любого цвета при условии, что она будет черной.
— То есть?
— У меня такое чувство, что ты мне тоже не оставляешь выбора.
— Не могу представить себе, чтобы кто-то заставил тебя поменять решение, Джейн. Ты — просто стена несокрушимая.
— А ты — стенобитное орудие.
Его басовитый притягательный смех ласкал ее слух.
— Меня в жизни называли по-разному, но так — впервые! Послушай, Джейн, мне страшно хотелось бы говорить с тобой весь вечер, но сегодня я должен выступать в роли одного из хозяев дома, и скоро начнут приезжать гости.
— Что это за мероприятие?
— Моя единственная и неповторимая сестрица собирается заключить помолвку. Сегодня под предлогом вечера с коктейлем мы встречаемся с «тем самым мужчиной». Я позвоню тебе попозже, ладно?
— А ты не можешь дать мне номер, по которому я смогу тебя найти? — вполне логично спросила она.
Он ответил не сразу, и она мгновенно привычно почувствовала недоверие. Ему, что же, хочется, чтобы их отношения остались тайной?
— Если хочешь, я могу дать тебе этот номер, но я редко здесь бываю. Я тут не живу.
— Тогда где же ты живешь?
— Сейчас — здесь, там и где угодно. Я редко бываю на одном месте два дня кряду. Не беспокойся, дорогая, я тебя не оставлю одну.
— Рекс!
— Да?
— Пожалуйста, не называй меня «дорогая».
Она услышала его вздох:
— Почему?
— Это… это слово кажется мне не совсем уместным.
— Годится только для любовников, а?
— Что-то в этом роде.
— Господи, до чего ты упрямая!
— Знаю.
— Но не настолько уж упрямая, — мягко добавил он, и внутри у нее мгновенно все растаяло. — Ну, мне пора, Джейн. Глядя на розы, вспоминай меня, ладно?
И он повесил трубку.
Когда она вешала трубку, у нее дрожала рука. Ее тревожило то, что он прав. Так прав! В том, что касается его, она совершенно не упрямая. Он заставляет всю ее светиться. Он делает ее счастливой. Он заставляет ее чувствовать себя опасно живой. И черт подери, он это прекрасно знает! Он собирается играть на время, собирается
Обнять ее, целовать, любить ее…
Где-то в самой глубине ее души снова росла любовь. Она рвалась наружу, требовала воли, хотела управлять ее сердцем и мыслями. Если Джейн уступит чувству, ей не придется сдерживать свои порывы. До чего это соблазнительно! Она сможет уступить своим желаниям, а потом все оправдать, сославшись на….
Джейн решительно и осторожно запрятала свои чувства обратно, заперев их за высокой стеной, которую так долго строила. Это потребовало немалых усилий: она вся измучилась, внутри у нее осталась огромная пустота. Но ее немного утешила гордость. Удовлетворившись сдержанной небольшой победой, она вернулась в гостиную.
И там она замерла, и с губ ее сорвался стон: две дюжины красных роз встретили ее безмолвным обольстительным приветом.
Почти две недели Рекс звонил ей каждый вечер. Иногда достаточно рано. Иногда поздно ночью. И, словно ощутив ее смятение, он больше не говорил ей слов любви. Они говорили о самых простых вещах, и постепенно Джейн обнаружила, что его ежевечерний звонок стал самым важным моментом ее дня.
Он был прав, что никогда не остается на одном месте два дня кряду. Откуда он только ей не звонил! Пару раз — из квартиры, где была его сиднейская база, но в которой он оказывался достаточно редко. Чаще всего он был на съемках, останавливаясь в отелях, мотелях и на туристических базах по всей Австралии. Доктор Морис был странствующим врачом, каждую неделю он замещал местного врача в каком-нибудь провинциальном городке, и в каждом эпизоде у него было новое приключение, не связанное с предыдущим.
Телесериал шел сорок недель в году, так что расписание Рекса было очень напряженным и выматывающим. Он сказал ей, что ему очень трудно оказываться в определенном месте в определенное время, так как очень часто он находится во власти других людей.
Нечего удивляться, что браки актеров оказываются такими непрочными, признала Джейн. Их никогда нет дома. В каком-то отношении Рекс поступает разумно, что остается холостяком. Когда она как-то вечером высказала ему эту мысль, он возразил, что муж и отец семейства обязан быть дома тогда, когда в нем нуждаются, а не порхать по всей стране.
Она заподозрила, что он говорит о своем отце-сенаторе, и ее тронула прозвучавшая, в его голосе боль. Ведь жены и семьи политиков часто страдают от деятельности своих мужей. Прежде Джейн цинично считала, что они расплачиваются этим за свои амбиции, но теперь увидела, насколько несправедливым было такое ее отношение. Она никогда бы, конечно, с этим не смирилась: муж, который повсюду летает, ставя свою работу выше дома и семьи, поглощенный материальным успехом…
Но все равно, она вдруг обнаружила, что лучше понимает окружающих и более к ним снисходительна. Она поняла, что ничто не бывает только черным или белым: в каждой ситуации хватает серого цвета.