Единственная ночь
Шрифт:
Ханна удивленно вскинула голову:
– Рейф, не может быть! Ты же не говорил, что кто-то пытался… – Она осеклась.
– Я ни в чем не уверен. Возможно, Уинстона заманили в ловушку, чтобы предостеречь тебя. Но рисковать я не намерен.
– О чем ты?
– Не важно. Об этом потом.
– О чем? – Ханна со стуком поставила чашку на блюдечко. – Нет уж, объясни сейчас!
Переглянувшись с Митчеллом, Рейф обратился к нему:
– Скажи, кого Кэтлин Садлер могла бы шантажировать женским
Митчелл озадаченно нахмурился. Рейф уже боялся, что дед взорвется, но вдруг досада на лице Митчелла сменилась чем-то похожим на любопытство.
– Восемь лет назад? – задумчиво уточнил Митчелл.
– Ты прожил в этом городе более пятидесяти лет, – напомнил Рейф. – Кого ты мог бы заподозрить?
– Никого, – решительно ответил Митчелл, – и неудивительно: чужая личная жизнь меня никогда не интересовала. Мне хватало собственной. – Он помолчал. – Но есть один человек, который мог бы ответить на ваш вопрос и посвятить вас в другие тайны города.
Ханна застонала:
– Надеюсь, вы имеете в виду не Аризону Сноу? Расспрашивать ее бесполезно. У нее свои секреты…
– Аризона тут ни при чем, – перебил Митчелл. – Я говорю про Эда Болтона. Он владел «Джорнал», местной газетой, более сорока лет, а потом продал ее Джеду Стедману. Эду известно все, что происходило в городе.
Рейф с трудом сдерживал разочарование.
– Я слышал, Эд Болтон умер четыре или пять лет назад.
– Да, – совершенно равнодушно подтвердил Митчелл. – От сердечного приступа. Но его вдова Бев еще жива. Она живет в Портленде.
– Думаете, Эд доверял свои тайны жене? – удивилась Ханна.
Митчелл кивнул:
– Бев и Эд долго прожили вместе. Прекрасная женщина. Отличный брак. Да, она знает все, что было известно Эду.
Внутренний голос подал Рейфу недвусмысленный сигнал.
– Откуда тебе столько известно о браке Бев Болтон? – осведомился он.
– Однажды мы с Бев встретились в Портленде, – не моргнув глазом ответил Митчелл. – И разговорились. Ну, знаешь, как это бывает.
Рейф заерзал на стуле.
– Черт! И давно у тебя роман с Бев Болтон?
Митчелл раздраженно пошевелил сведенными на переносице бровями.
– Слушай, моя личная жизнь тебя не касается.
– Верно. Ты прав. Это твое дело.
– Мы с Бев давно знакомы. Через пару лет после смерти Эда я просил ее выйти за меня.
Рейф был ошеломлен:
– Ты шутишь? И что она?
– Наотрез отказала мне, – признался Митчелл.
– Ясно…
– Но мы с Бев встречаемся каждый раз, когда я приезжаю в Портленд, – заключил Митчелл.
– Понятно. – Рейф вспомнил разговор с Гейбом о частых поездках Митчелла в Портленд. – А ты находишь
– А тебе-то что? Каждый мужчина имеет право на личную жизнь.
Уголки губ Рейфа дрогнули, улыбка переросла в ухмылку, и вдруг он расхохотался так, что чуть не свалился со стула.
Уинстон требовательно ткнулся носом в руку Рейфа. Рейф почесал его за ухом и засмеялся еще громче. Ханна и Митчелл нахмурились.
– Что в этом смешного? – озадаченно спросила Ханна.
– Да, объясни, что тебя так насмешило, – подхватил Митчелл.
– Просто я вспомнил одну вещь. – Рейф с трудом подавил хохот, но продолжал широко ухмыляться. – Мы с Гейбом думали, что весь прошлый год ты ездил в Портленд лечиться. Мы уже боялись, что ты скрываешь от нас какую-то ужасную болезнь.
Митчелл заморгал, и вдруг его взгляд стал насмешливым.
– Во время одной из поездок я побывал у врача. Но по другой причине.
– Просто заехал на осмотр?
– Можно сказать и так. – Митчелл добродушно усмехнулся. – Могу сообщить тебе, что у меня все в рабочем состоянии – несмотря на длительную эксплуатацию.
– Рад слышать. – Рейфу стало легче.
– Надеюсь, твоя стряпня мне не повредит. Доктор Рид говорит, что я буду действовать вам на нервы еще несколько лет. Кстати, предупреждаю: в конце этой недели я собираюсь в Портленд.
Брайс приехал за Митчеллом в одиннадцатом часу. Ханна стояла на веранде с Рейфом и Уинстоном, глядя, как удаляется большая машина. Она повернула налево, и вскоре огоньки задних фар исчезли в ночи.
Ханна старалась взять себя в руки. За ужином она расслабилась, а когда разговор зашел о смерти Кэтлин Садлер, вообще забыла о неловкости, которую пережила в начале вечера. Но теперь, оставшись вдвоем с Рейфом, она снова забеспокоилась.
Вопрос по-прежнему стоял ребром. Услышал ли Рейф клятву Митчелла не дать ее, Ханну, в обиду?
– По-моему, вечер прошел успешно, – решительно произнесла она, повернулась и направилась к двери дома. – Митчеллу понравился ужин, он не отказался помочь нам выяснить, что происходит. О большем нечего и мечтать.
– Кроме одного, – уточнил Рейф.
– Если хочешь, я помогу тебе вымыть посуду, – предложила она.
Рейф прислонился к перилам веранды и вгляделся в лицо Ханны, освещенное мягким желтоватым светом фонаря.
– Спасибо, буду очень рад. Но я говорил не о посуде. Я тут подумал…
Сердце Ханны забилось слишком быстро – наверное, от чашки крепкого кофе после ужина.
– О чем?
– Помнишь, за ужином я говорил, что вчера ночью тот, кто унес Уинстона в бухту, метил в тебя, а не в твою собаку?