Единственная, кто его слышит...

Tamita-92

Я уставился на ее милое личико. Ее длинные пушистые ресницы отбрасывали тень на скулы, чуть пухлые губы слегка приоткрыты. Задорные едва заметные веснушки Беллу совсем не уродовали, наоборот, их вид заставлял умиляться. Я никогда так близко и внимательно не рассматривал ее лицо. Не знаю, что сейчас на меня влияет, но ее внешность мне нравится. Я никогда не обращал внимания на то, какая Белла красивая и милая. И, оказывается, за этим красивым «фантиком» скрывается не менее интересная «конфетка» со своеобразной начинкой. Ее буйный нрав

меня притягивает. Если задуматься, то я и смеялся над Беллой только из-за того, чтобы в очередной раз увидеть ее стойкую выдержку. Она сильная личность, не то что я.

Как там меня Белла назвала: «беременная истеричка»? Это точно про меня. Я за долю секунды могу из веселого парня превратиться в раздраженного и злого монстра. При этом я не могу сдержать свои эмоции, а из-за этого страдают другие люди.

Белла чуть улыбнулась во сне, невольно и на моем лице расплылась улыбка. Ей, наверное, снится что-то приятное и прекрасное. Как же я сейчас ей завидовал. Мне очень хотелось увидеть хоть малюсенький сон, погрузится в мир фантазий. Я хотел забыть все, что сегодня видел в школе. Хотел забыть страшные слезы горечи моей любимой сестренки. Но видимо меня никогда не покинут эти воспоминания.

Мне очень хотелось вернуться сейчас домой, убедится, что с моей семьей все в порядке, но я боялся туда идти. Я не выдержу еще одного срыва Элис, я не смогу смотреть на ее слезы

Даже не представляю, каково ей сейчас. Чтобы я делал, будь я на ее месте?!

Я встряхнул головой, стараясь отмахнуть ужасную картинку в моих мыслях.

И врагу подобного не пожелаю…

(Саундтрек: Radiohead – No Surprises)

За всеми раздумьями я не заметил, как потухла сгоревшая свеча, как стало всходить солнце.

В реальный мир меня вернул будильник, как обычно прозвеневший в 7:00.

Я даже не шелохнулся, продолжал смотреть на Беллу.

От звука будильника она сдвинула свои брови на переносице. Не открывая глаз, она потянула руку к часам и с силой ударила по кнопке сверху, отключая противный звон. Белла сильно потянулась, словно кошка, даже чуть пропищала при этом, затем медленно открыла глаза.

– Доброе утро, – улыбнулся я, уголки ее губ приподнялись, выдавая заметное смущение. – Уже не пугаешься? – усмехнулся я.

– Наверное, привыкла, – сонно протянула Белла.

– Некогда нежиться в постели, в школу опоздаешь, – поднялся я на ноги.

– Похоже, у меня теперь два будильника, – пробурчала она и стала освобождаться из-под одеяла. Поднявшись с кровати, она зевнула и опять потянулась.

Я снова заострил свое внимание на ее длинных стройных ногах, плоском животе, рассматривая все округлости и достоинства ее хрупкой фигуры.

– Каллен! – услышал я возмущенный выкрик и сразу перевел взгляд на сердитое лицо Беллы.

– Прости, рефлекс, – выставив руки вперед, усмехнулся я.

– Иди отсюда! – она швырнула в меня подушкой, от которой я успел ловко увернуться.

–

Хорошо, не бесись, я подожду внизу, засмеялся я и покинул ее комнату.

Родители Беллы уже бегали по дому, быстро собираясь на работу. Я стал медленно расхаживать по комнатам, разглядывая фотографии семьи Свон. Здесь были фото от совсем старых времен ее прабабушек и заканчивая снимками уже повзрослевшей Беллы. Я наткнулся на снимок в маленькой рамке, где крошка Белла с двумя забавными хвостиками сидит на трехколесном велосипеде, а сзади ее подталкивает вперед какой-то белокурый мальчишка, причем его лицо мне казалось знакомым. Лица у обоих детей на фотографии были счастливые.

Я прошел на кухню, наблюдая за тем, как мама Беллы заботливо крепит к холодильнику записку о том, чтобы дочь позавтракала, сделала уроки и о том, когда родители вернутся с работы.

Я бы отдал все на свете, чтобы сейчас в моем доме на записках было и мое имя.

– Не привычно видеть твои слезы, – услышал я шепот Беллы рядом с собой и сразу перевел на нее взгляд, смахивая соленую воду с лица. – Прости, – проговорила она, решив, что задела мои чувства.

– Тебе не за что извиняться, – вяло улыбнулся я.

– Я обещала тебе помочь, и я это сделаю, – четко сказала она и потянула свою руку к моей ладони, но остановилась на полпути. – Прости, – снова пробормотала она.

– Ты сегодня решила побить мой рекорд по извинениям? – усмехнулся я.

– Почти, – улыбнулась Белла.

– Завтрак ждет, когда ты отправишь его в желудок, – сказал я, отойдя в сторону, чтобы не мешаться.

– А ты оказывается не такой уж и придурок, каким я тебя считала, – пережевывая пищу, проговорила Белла. – С тобой можно нормально разговаривать. И прости, что так долго отпиралась от мысли, что ты реален.

– Я и правда вел себя как придурок, но сейчас я, кажется, понимаю, что вел себя не правильно. И тебе не нужно извиняться за то, что боялась моего голоса, – усмехнулся я, вспомнив ее постоянные вздрагивания и испуганные бормотания. – На твоем месте я бы сразу обратился к отцу, чтобы он пристроил меня в психиатрическую клинику, – засмеялся я.

– Я об этом думала. Я была полностью уверенна, что свихнулась от одиночества.

– У тебя нет друзей? – удивился я.

– Был друг, – с тоской вздохнула она. – Но это… В общем он меня бросил.

– Бросил? – не понял я.

– Ну, мы дружили с детства, и все было прекрасно, пока… – запинаясь на каждом слове, бормотала она. – Пока… В общем мы поссорились.

– Жаль, – искренне сказал я. – А кто тот светловолосый мальчик на одной из фотографий? Ну, где ты на велосипеде? – от моего вопроса Белла сжала губы.

– Старый друг, – Белла вскочила со стула и направилась к выходу. – Нам пора в школу.

Я сразу понял, что мальчишка на фото тот самый друг, который ее бросил, и догадался, что Белла не хочет об этом говорить.