Единственная, кто его слышит...
Шрифт:
Во время приготовления ужина мама то и дело норовила выпытать у меня что-то о школе или о моих друзьях. Я же только отнекивалась и переводила тему. Ну что я ей скажу? Что сегодня меня чуть не убили, если бы не Эмметт. Или, как на стадионе чуть мячом по голове не заехали? Нет уж, пусть живет и не нервничает.
– Мама, я тебе в сотый раз отвечаю, что все хорошо, – говорила я как заведенная, ставя тарелки на стол.
– Рэне, может, ты наконец-то отстанешь от ребенка? Уже замучила своими вопросами, – произнес папа, обнимая маму за плечи и целуя ее в висок. – Говорит ребенок, что все хорошо, зачем
Я облегченно выдохнула и прошептала: «Спасибо!».
Весь вечер мы разговаривали обо всем на свете: начиная с того момента, как мои родители впервые увидели друг друга, заканчивая обсуждением сегодняшнего дня. Я любила такие моменты, ведь из-за папиной работы мы редко когда собираемся вместе. Одного дня в неделю мало, хотелось бы больше.
После ужина я помыла посуду и, усевшись на кровати, стала по привычке записывать произошедшее в дневник.
«Да, дневник, такого со мной еще не было. Меня чуть не задушили, Эмметт поругался с Эдвардом и теперь вообще отказывается от своей затеи завоевать Роуз. Надо будет с ним поговорить и разубедить его: ведь не все еще потеряно. Хотя Эмма мне действительно жаль: так любить не каждый сможет, а он старается. Я почему-то вспомнила тот момент, когда нам было по четырнадцать лет, и он, на правах старшего, рассказывал мне о любви. Честно признаюсь, после его пламенной речи я свято верила в то, что любовь это прогулки за руку, бескорыстные подарочки, даже самые примитивные, романтика, в конце то концов. Но сейчас я понимаю, что любви нет. Вернее она есть, но в большинстве случаев не взаимная!..»
Я психанула и, захлопнув дневник, откинула его в сторону. Подойдя к зеркалу, я стала рассматривать свое лицо, поворачивая голову из стороны в сторону.
– Любовь-морковь, – буркнула я и принялась расчесывать свои волосы.
Я продолжала ворчать дальше, как в окно что-то ударило. Сжав расческу сильнее в ладони, я медленными шагами начала подходить к открытому окну. Как только моя рука коснулась кофейного цвета занавески, на подоконник ввалился Эмметт с криком:
– С первым апреля, тьфу, не то… Кошелек или жизнь... опять не то, привет, короче, – наконец произнес он, залезая в комнату полностью.
Я стояла, тяжело дыша, и держалась рукой за сердце. Мой глаз, казалось, живет собственной жизнью, и сейчас он мило дергался, искажая картинку. Эмметт же сидел и мило улыбался, не забывая при этом тыкать пальцем в мою сторону и что-то говорить об испуге.
– Печенье есть? – спросил он, проходя к полупустой банке с лакомством.
– Я тебе покажу печенье! – я запрыгнула ему на спину и начала колотить руками по плечам, Эмметт же стоял неподвижно.
– Угомонилась? – сквозь смех спросил он, когда я уже выдохлась и повисла на нем, и если бы не его руки, держащие меня под коленями, я б уже упала на пол. Я прижалась к другу сильнее, обнимая его за шею.
– Ага, – тяжело проговорила я.
– Задира, – проговорил он и ущипнул меня.
– Ауч, за что? – обижено спросила я.
Саундтрек: Pur:Pur – Heartbeats (The Knife Cover) *
– За то, что напала со спины. Это подло, – четко ответил он и уселся вместе со мной на кровать.
Ну вот, никогда ему не удается скрыть от меня
– Это из-за Эдварда? – тихо спросила я, кладя руку на его плечо.
– Мелкая, я тебе уже говорил, не заморачивайся, – он сжал мою ладонь, давая понять, что с ним все хорошо, что не являлось правдой.
– Вот увидишь, все будет хорошо, я тебе обещаю, – я сильнее обняла его за плечи.
– Пообещай мне, что больше никогда не принесешь дневник в школу, – строго произнес он. Я заулыбалась и, подняв правую ладонь вверх, закивала головой в знак согласия. – Умничка, – он погладил меня по волосам и потянулся за банкой с печеньем.
– Только сильно на кровать не кроши, я в прошлый раз спать не могла от твоего печенья, – начала ворчать я.
– Как хочу, так и ем, – пробубнил он уже с набитым ртом. Я не могла на это спокойно смотреть и весело рассмеялась. – Ах, ты еще и смеешься, – Эмметт набросился на меня и принялся щекотать.
– Нет, не надо, прекрати, – просила я, извиваясь как уж на сковородке. – Мои ребра.
– Будешь знать, как умничать, – весело проговорил Эмм, и легонько щелкнул меня по носу.
– Я тебе щетку новую купила, – отдышавшись, произнесла я.
– Давно пора, – ответил друг, ложась рядом со мной.
Его родители давно привыкли, что сын домой приходит только под утро, для того, чтоб принять душ и переодеться. Первое время они ворчали, а потом смирились, ведь он ни, где попало шляется, а ночует в доме шерифа и мирно разговаривает со своей подругой всего через шесть домов вверх по улице. Мои родители тоже к этому привыкли, и мама уже не удивляется, когда я прошу купить любимую зубную пасту друга.
Эмм улегся на кровать и уставился на маленькие разноцветные лампочки, висящие над изголовьем кровати.
– Я вижу, что ты расстроен, – проговорила я.
– Ведь по сути Эд не плохой, – медленно тихим голосом начал он. – Он очень любит свою сестру. Уважает родителей и дорожит дружбой!
– Ну прямо идеальный парень, – с сарказмом проговорила я, скорчив гримасу.
– Я не знаю, почему он тебя так достает. Очкастые ботаники от него меньше получают.
– Потому что он – задница! – выпалила я. – И знаешь, что меня бесит больше всего?! Когда он начинает меня доставать, я стараюсь его игнорировать, но он не унимается. А когда мои нервы сдают, от любых моих слов он будто сходит с ума. Он либо ржот, как идиот, либо набрасывается на меня… И сегодня я похоже его сильно разозлила… Никогда еще не видела его таким… Я не знаю как мне на него реагировать, вроде и молчать лучше, а вроде и защищать себя надо…
– Даже не знаю, что теперь будет. Как мы будем общаться… – пробормотал Эмм.
– Вы помиритесь, – легла я рядом с Эмметом. – Забудете о том, что сегодня было. Продолжите надо мной смеяться. Роуз будет довольна, Эдвард тоже – ему дорога твоя дружба. Все будут в выигрыше! – прошептала я, уткнувшись в плечо друга.
– Все, кроме тебя, – вздохнул он. – Это не справедливо!
– Жизнь вообще не справедлива! – сказала я, усмехнувшись.
– А еще более банальной фразы придумать не могла?! – улыбнулся Эмм.