Единственная для принца
Шрифт:
И только когда немного подросла и поумнела, Перла стала замечать, что во взглядах простых женщин из прислуги видит жалость, а не любовь. Иногда – крайне редко – до неё доносились сокрушенные вздохи и фразы вроде «Бедняжка, не повезло!» или «Папенька её пристроит, не переживай, ведь знатные на родословную смотрят, а не на лицо».
А уж полную уверенность в совей непривлекательности она получила от девочек – других воспитанниц, когда после одного случая они перестали сдерживаться, открыто называя её уродиной и ротожабой гадиной.
Это случилось, когда Перле было десять лет,
Перла очень стремилась приблизиться к старшим девочкам, Джулии и Кристине, которым было двенадцать и тринадцать лет. Перле всегда хотелось, чтобы пришедшая после завтрака гувернантка, вызвала её вместе с другими девочками, чтобы отвести в класс к учителю. Старшие обедали позже и их не заставляли спать днем, а спальня, что была справа от общей гостиной, была в их полном распоряжении. Подумать только – большая просторная комната и только два человека!
А Перле в десять лет приходилось скучать с семью малышам, старший из которых едва достиг семилетнего возраста. И это если не учитывать вечно храпящую ночную няньку.
Девочка, вертясь на своей кровати во время дневного сна, который ей уже был не нужен, через приоткрытую дверь своей перенаселенной спальни, видела какие усталые приходили Джулия и Кристина с занятий, как они падали на диванчик в гостиной и слушала, что они говорили об учебе и учителе. Из их слов выходило, что все было очень трудно, иногда просто невероятно трудно, и лучше бы они спали днём как малышня, чем так тяжело трудиться.
Перле уроки в классе представлялась куда более интересным занятием, более важным, солидным и взрослым, чем рисование палочек и крючочков на специальной дощечке, что выдавала ей гувернантка. Чением по складам ей тоже давалось плохо.
Очень хотелось стать хоть чуточку старше, приблизиться к Джулии и Кристине, но как завоевать их расположение, она не знала.
Старалась в общей гостиной присесть к ним поближе, услышать, о чем они говорят, увидеть, что они читают, добавить что-нибудь и от себя в этот разговор. Не скупилась на улыбки, шикала на малышей, чтобы те не шумели, вызывала лакея, если слышала, что Джулия или Кристина захотели чаю. Делала маленькие подарочки им на дни рождения – миленькие открытки со щеночками или ангелами или дарила коробку конфет, что ей при встрече вручала матушка.
В общем, всячески старалась расположить к себе старших девочек. Однако результатов не было.
И Джулия, и Кристина принимали все подарки как должное, но в разговорах оставляли её реплики без ответа, молчали в ответ на её прямые вопросы, уходили в другой угол гостиной, если она приближалась. Одним словом, делали вид, что её нет.
Перле казалось, что если бы ей удалось попасть с ними в один класс, то их мнение о ней улучшилось бы. Поэтому она много размышляла, как же этого добиться.
Однажды произошло небольшое чудо.
Такое, из разряда невероятных. Такое, о чем в своих мечтах Перла даже не смела задуматься. Стало возможно посещать школу!
Однажды на прогулке им встретилась
Дети, как всегда в это время, гуляли с няней и гувернанткой в обычном своём уголке парка. Гувернантка первая заметила редкую в этой части парка процессию, сообразила, что надо делать. Быстро придав группе детей вид организованного шествия, подвела их к дорожке, по которой к ним приближалась её величие.
Перла стояла вместе с другими. Во все глаза смотрела на королеву, и хоть не однажды видела её портреты и даже раз на приёме прошла мимо неё, но вот так, в простой обстановке, среди знакомых людей, увидеть её величие королеву было невероятно! Это было такое неожиданное счастье, что у девочки сбилось дыхание и рука потянулась к локону.
Королева не была красива, как мать, отметила Перла, бросив быстрый взгляд за плечо государыни. Но величие и семейное сходство с каждым из венценосных предков звучало оглушающе при одном взгляде на рейну. Это продолговатое лицо, светлые волосы и светлые глаза, этот нос, который ни с каким другим не спутаешь. Тот самый, который обсуждали во дворце, и даже Перла в свои десять уже слышала это не однажды. Тяжелый подбородок…
Осанка была настолько королевской, что девочка, стоявшая и так очень ровно, ещё сильнее расправила плечи и выпрямила спину. И когда королева с сопровождающими приблизилась на достаточное расстояние, все сделали положенный книксен, а Перла ещё и поприветствовала мать вежливым кивком. Леди благосклонно кивнула дочери. Королева обернулась, заметив жест девочки, и тоже слегка улыбнулась.
– Сударыня, это ваша дочь? Представьте её, будьте любезны!
– О, с удовольствием! – Матушка расцвела счастливой улыбкой. – Моя дочь, маркиза Перла Инвиато.
– Очень приятно, – в едва заметном поклоне качнула головой королева, не переставая улыбаться. – Сколько вам лет, дитя?
– Десять, – и Перла, покрывшись от волнения некрасивыми красными пятнами, снова присела в книксене.
– Уже целый месяц десять, ваше величие, – дополнила матушка, а королева продолжила:
– И какое у тебя самое заветно желание, дитя?
Перла подняла на королеву свои маленькие, но совершенно круглые сейчас глаза, большеватый рот приоткрылся в изумлении – её желаниями интересовалась сама королева! И потрясённая девочка выпалила:
– Учиться!
Матушка, было напрягшаяся в ожидании какой-нибудь глупости, удовлетворённо прикрыла глаза. «Молодец, дочка!» Королева позволила правой брови чуть сдвинутся вверх, подчеркнув удивление легким поворотом головы.
– Я сделаю вам подарок, сударыня, – обратилась она к девочке, как ко взрослой, чем приковала её сердце к себе навеки, – ко дню рождения, раз он был совсем недавно. Запишите, Галиний, – обратилась она уже к секретарю, – маркизе Перле Инвиато разрешается посещать образовательные занятия с учителями, приставленными к детям дворцовых служащих дворянского происхождения.