Эдичка
Шрифт:
– Слушай, Эдичка, отстань! Спроси у своих родителей. Я тебе что, энциклопедия?
Вся эта новая информация привела меня в состояние крайнего возбуждения. В то время мне было всего пять лет, мама от нас ушла, и обратиться я мог только к миссис Смит, нашей экономке. Но она была постоянно занята, а папы дома никогда не было. Ну не Борьку же мне спрашивать. На мое счастье, в это время у нас гостила бабушка Варя. Она усадила меня обедать. На обед было мое самое любимое кушанье – котлеты с пюре. Пока я их с удовольствием уплетал, бабушка рассказывала, как в ночь,
– А Иосиф, он что, был Бог? – спросил я бабушку.
– При чем тут это? – прервала свой рассказ бабушка.
– Ну, ты же сказала, что Иисус – Сын Божий, а Иосиф Его отец, значит, Он Бог?
– Да нет. Иосиф только считался Его отцом, а на самом деле отец Иисуса – Бог.
– А-а, это как у одного мальчика из нашего класса. Сам он шоколадного цвета, а мама и папа у него белые, потому что его настоящим отцом был негр с Ямайки. Потом мама вышла замуж за теперешнего его отца, и он его усыновил, но он не настоящий отец.
– Ну, примерно так, – согласилась бабушка. – Так вот, пришли они в Вифлеем, а Мария, мать Христа, должна была родить с минуты на минуту. Но они всё никак не могли найти гостиницу, и хозяин одной из гостиниц предложил им место в хлеву вместе с коровами и овцами.
– Один раз мы с папой и мамой поехали в Шотландию и тоже никак не могли найти гостиницу, а потом один хозяин предложил нам какой-то чулан, и мама стала страшно ругаться. Тогда этот хозяин отдал нам свою дачу на озере, и мы туда поехали, и там было очень здорово.
– Эдичка, – прервала меня бабушка, – я же там была вместе с вами.
– А-а, ну да.
– В небе в ту ночь сияла яркая звезда. Она указывала людям дорогу в Вифлеем, где родился Спаситель.
– А Спаситель – это кто?
– Господи, как все запущено! – застонала бабушка. – Иисус, Он и есть Спаситель.
– А кого он спас? Он же еще не родился, а спасатели должны быть очень сильные, чтобы вытаскивать людей из воды, когда они тонут. Ой, я понял, это когда он вырастет, будет спасателем.
– Не спасателем, а Спасителем. Он спасет человечество. Ну, впрочем, ты прав. Это все равно что вытаскивать утопающих из воды. Так вот, в небе сияла звезда… Теперь ты понимаешь, какая у тебя важная роль? Ведь без звезды никто не знал бы, куда идти, чтобы поклониться младенцу Христу.
– Да я понимаю, но так хочется быть пастухом или мудрецом. У них такие красивые костюмы.
– Ничего, в следующий раз будешь, – успокоила меня бабушка. – А кто играет роль Марии?
– Вредная Сара, подлиза и отличница, кто же еще! А что было дальше?
– Дальше Мария родила сына и назвала его Иисусом. И случилось это в ночь с двадцать четвертого на двадцать пятое декабря. Дальше было еще много чего интересного, но об этом ты узнаешь потом.
Вот так всегда. Как только дело доходит до интересного, бабушка откладывает все на потом. Но в этом году я играл роль Иосифа, Сара, как и тогда, Марию, а новорожденного Христа изображала кукла. Теперь-то я уже хорошо знал
– Сара, скажи, пожалуйста, а непорочное зачатие – это что? – очень вежливо спросил я.
Вместо ответа Сара почему-то закатила глаза к потолку.
– Господи, Браун-Ройс, ну какой же ты тупица! Спроси у своих родителей. Ой, прости, я забыла, ты же из разбитого дома.
– И ни из какого не из разбитого, наш дом цел и невредим. Сама ты из разбитого дома.
– Эдичка, ну при чем тут здание? Я же говорю о вашей семье. Когда родители расстаются – это называется «разбитый дом», но ты не переживай, даже принцы крови Уильям и Гарри из разбитого дома.
– Хорошо. А все-таки что там было с зачатием? – Я решил до конца разобраться с этим вопросом.
– Придется тебе ждать уроков биологии, тогда ты все сам поймешь, а ко мне с этим не приставай.
– И почему это девчонки всегда всё знают лучше нас? – огорчился я. – Ну не всё, конечно. В крикете или футболе они вообще не разбираются, но о всяких там житейских делах знают всё абсолютно, да еще важничают при этом и не делятся информацией.
В общем, я решил добиться ответа на свой вопрос и отправился с ним к нашей учительнице мисс Грэй. Она была симпатичной блондинкой, худенькой, маленькой и сильно напоминала какую-то птицу. У нее и голосок-то был птичий – тихий, нежный. Все наши мальчишки были в нее тайно влюблены. А девчонки ее вечно критиковали и говорили, что она совсем не умеет себя подать, ходит в длинных юбках и старых, разношенных свитерах, и это портит ее фигуру.
Мисс Грэй почему-то страшно покраснела, когда я задал ей наболевший и мучающий меня вопрос.
– Понимаешь, Эдичка, – начала она мямлить в ответ, – все люди, до того как они родились, зачаты родителями, папой и мамой.
– Зачаты – это как? – тут же перебил я ее.
– Это когда две клетки, мужская и женская, соединяются, и в теле матери начинает расти ребенок. Ты же видел, когда у женщин такие большие животы. Это они вынашивают младенца.
– А-а, да, видел. Такой большой живот был у моей мамы, пока она не родила Антошку и Алешку. Но у мамы Дейва, это новый муж моей мамы, тоже большой живот, и он у нее давно, а она так никого и не родила.
– Такое случается, – заулыбалась мисс Грэй. – Женщины бывают просто толстые. Ну, теперь тебе все понятно?
– Совершенно ничего не понятно. То есть про зачатие я понял, что такое, а при чем тут непорочное?
– Ну, у Марии и Бога было все совсем иначе, им еще помогал голубь.
Когда она сказала про голубя, я совсем обалдел. При чем тут голубь? Должно быть, она что-то путает, эта мисс Грэй, наверное, молодая еще. Я представил, как мама с папой или мама с Дейвом соединяют свои клетки в большой банке. Только как ребенок растет потом в животе матери? Мама, наверное, должна проглотить содержимое банки. Как же еще? А может, при непорочном зачатии голубь приносит мужскую клетку маме, когда она спит, и мама ее глотает во сне?