Эдем
Шрифт:
— Где Инженер? — спросил Физик; он лениво приподнялся на локтях и посмотрел перед собой.
— Пишет свою книжку, — ответил Координатор.
— Какую еще? А, список ремонтных работ?
— Да, это будет толстая книга и, поверь мне, интересная!
Физик посмотрел на собеседника:
— У тебя хорошее настроение? Это приятно. А рана почти зажила. На Земле бы она так быстро, пожалуй, не затянулась.
Координатор притронулся к шраму на голове и поднял брови:
— Возможно. Корабль был стерильный, а здешние бактерии для нас безвредны. Насекомых
— Белые бабочки Доктора, — буркнул Физик.
От жары ему не хотелось говорить.
— Ну, это гипотеза.
— А что здесь не гипотеза? — спросил Доктор.
— Наше присутствие, — ответил Химик. Он перевернулся на спину.
– Честно говоря, — признался он, — я бы не прочь сменить обстановку.
— Я тоже, — согласился Доктор.
— Видел, как у него покраснела кожа, когда он пару минут посидел на солнце? — спросил Координатор.
Доктор кивнул головой.
— Да. Это значит, что он или не бывал до сих пор на солнце, или носил какую-то одежду, какую-то оболочку, или...
— Или?
— Или еще что-нибудь, чего я не знаю...
— Неплохо, — сообщил Кибернетик, оторвавшись от записей. — Генрих обещает мне достать диоды из Защитника. Предположим, завтра мы кончим осмотр и все будет в порядке. Значит, вечером у нас уже будет работать первый автомат! Я его поставлю на сборку остальных; если он соберет хотя бы три штуки, и то все сдвинется с места. Запустим погрузчик, экскаватор, потом еще неделя, поставим ракету и... — Он не кончил.
— Погоди-ка, — сказал Химик. — Так ты воображаешь, что мы просто сядем и улетим?
Доктор засмеялся.
— Астронавтика — это чистый, ничем не запятнанный плод людского любопытства, — сказал он. — Слышите? Химик уже не хочет отсюда трогаться!
— Нет, кроме шуток, Доктор, что с этим двутелом? Ты ведь сидел с ним целый день.
— Сидел.
— И что? Брось ты эту таинственность. Ее и так достаточно...
— Да при чем тут таинственность! Ох, поверь мне, я бы от нее не отказался! Он... ну что ж, он ведет себя как ребенок. Как умственно недоразвитый ребенок. Узнает меня. Когда я его зову, идет. Когда подтолкну, садится. По-своему.
— Ты ведь затащил его в машину. Как он там себя вел?
— Как младенец. Его ничто не интересовало. Когда я присел за генератор и он перестал меня видеть, его бросило в пот от страха. Если это пот и если он означает страх.
— Он что-нибудь говорит? Я слышал, как он что-то тебе булькал.
— Артикулированных звуков не издает. Я записывал на пленку и анализировал частоты. Голос он слышит, во всяком случае, реагирует на голос. Все это у меня просто не укладывается в голове... Он размазня, и пугливый, и несмелый, а ведь из подобных ему индивидуумов складывается все их общество, разве что он один... Но такое совпадение...
— Может, он молодой? Может, они сразу после появления на свет становятся такими большими?
— О нет, он не молодой. Это видно хотя бы по коже, по ее складкам, по морщинам. Здесь очень общие
— Может, удастся его чему-нибудь научить? В конце концов они построили заводы, вращающиеся диски, они должны быть разумными... — сказал Физик.
— Этот — нет.
— Погоди. Знаешь, что мне пришло в голову? — приподнялся на руках Химик. Он сел, отряхивая прилипшие к локтям песчинки. — А может, он... дебил? Умственно недоразвитый? Или...
— А, ты думаешь, что там... что это их приют для душевнобольных?
– сказал Доктор, тоже садясь.
— Ты что, издеваешься надо мной?
— С чего бы я стал издеваться? Это мог быть изолированный уголок, где они держат своих больных.
— И проводят на них эксперименты, — подсказал Химик.
— То, что видел, ты называешь экспериментами? — включился в разговор молчавший до сих пор Координатор.
— Я не оцениваю этого с моральной стороны. Я не имею на это права. Ведь мы ничего не знаем, — ответил Химик. — Доктор нашел у одного трубку, похожую на ту, которая торчала в теле вскрытого...
— Ага. Значит, тот, что залез в ракету, тоже оттуда, сбежал и добрался сюда ночью?
— Почему бы нет? Разве это невозможно?
— А скелеты? — бросил Физик, по лицу которого было видно, что он очень скептически относится к доводам Химика.
— Ну... я не знаю. Может, это какая-то консервация или, может, их лечат показом — я имею в виду что-то вроде психического шока.
— Понятно. И есть у них собственный Фрейд, — сказал Доктор. — Милый мой, брось ты это. И не говори, что купол со скелетами — какой-то аттракцион или дворец с привидениями. Такое огромное сооружение... Чтобы вплавить скелеты в эти стеклянные блоки, нужно великолепно знать химию. Может, это какое-нибудь производство? Но чего?
— То, что ты ничего не можешь выжать из этого двутела, еще ни о чем не говорит, — заметил Физик. — Попробовал бы ты узнать что-нибудь о земной цивилизации от сторожа в моем университете.
— Недоразвитый сторож? — спросил Химик, и все рассмеялись.
Внезапно смех оборвался. Двутел стоял над ними. Он шевелил в воздухе узловатыми пальчиками, а его плоское личико, опущенное вниз, тряслось.
— Что с ним?! — выкрикнул Химик.
— Он смеется, — сказал Координатор.
Теперь все заметили, как подрагивает маленький торс — казалось, двутел зашелся от хохота. Он семенил большими бесформенными ступнями. Под взглядом уставившихся на него глаз двутел замер, оглядел людей по очереди, вдруг втянул торс, ручки, голову, заковылял на свое место и с тихим сопением опустился вниз.