Эдем

Макгвайр Джейми

— Она не должна говорить здесь! — сказал Михаил, вырываясь из рук помощников.

— Довольно, — спокойным, ровным голосом произнес Эли. — Тут затронута судьба Нины. Она имеет право высказаться.

И добавил, обращаясь ко мне:

— Твое мнение принято во внимание. Так будет и дальше.

Впервые я не ощутила, что Эли на нашей стороне. Чтобы выказать послушание, я склонила голову и сделала шаг назад.

— Клер… — произнес Эли, продолжая разбирательство.

— Айзек и Донован работали на Шаха, это правда. Они собирались убить Нину,

чтобы вызвать смерть Джареда, — по-деловому высказалась Клер. — Эли, речь шла о том, кто погибнет — Донован или Нина, Айзек или Джаред. Если ты спросишь мое мнение, вот оно: победил лучший.

Слова Клер уязвили Михаила, но он смолчал.

Эли обвел взглядом светящиеся фигуры ангелов за спиной Михаила:

— Кто-нибудь из твоих сторонников желает высказать свое мнение?

Михаил покачал головой:

— Это моя претензия.

— А в чем именно она состоит? — спросил Бекс.

Михаил, прищурившись, посмотрел на младшего брата Джареда:

— В том, что он убил моего сына.

Тут вперед выступила Клер:

— Твой сын убил отца Нины.

Когда я осознала, что Клер говорит о моем отце, у меня подогнулись колени, и Джареду пришлось подхватить меня, чтобы я не упала.

— К-как? — едва слышно произнесла я.

Джаред уткнулся носом мне в ухо:

— Донован застрелил твоего отца, а Айзек был с ним.

Я уставилась на Михаила:

— И ты хочешь обвинить Гейба и Джареда? Ты явился сюда, прервал нашу свадьбу, кричишь на меня, обвиняешь нас в убийстве, когда твой сын способствовал тому, что стало причиной всех событий?

Взгляд темных глаз Михаила метнулся от меня к Эли.

Эли пожал плечами:

— В ее словах есть смысл.

У Михаила отпала челюсть.

— Айзек не заслуживал смерти. Он был хорошим сыном. Он нес на себе проклятие и с честью выполнял свой долг.

— Михаил, — произнес Самуэль низким и твердым голосом.

Михаил сделал шаг к Эли:

— Сын Габриэля должен быть наказан! Он позволил своему талеху убить моего сына! Сына Ребекки!

Эли задумчиво смотрел себе под ноги:

— Ребекка страдала из-за поступков Айзека, разве не так?

Михаил окинул быстрым взглядом каждого из нас:

— Я требую, чтобы Джаред был наказан за гибель Айзека.

Самуэль снова подал голос:

— Михаил…

— Джаред должен был погибнуть, а своего талеха оставить дикарям, — заявил Михаил, тыча пальцем в Джареда.

— Михаил… — повторил Самуэль, на этот раз с угрозой в голосе.

— Око за око, Эли! — закричал Михаил, сжимая кулаки. — Я настаиваю!

— Ми-ха-ил! — прогремел Самуэль.

Земля вздрогнула, а мои руки мигом взлетели к ушам.

Эли некоторое время молча следил за перепалкой между Самуэлем и Михаилом, а потом вмешался:

— Хорошо. Я выслушал достаточно слов с обеих сторон. Остался только один довод.

Мы все посмотрели друг на друга, ища того, кто еще не высказался.

— Мои извинения, — раздался мягкий голос.

Как давно я его не слышала. Это был голос

из детства.

Рука Джареда лежала в моей руке, и, когда послышался голос, она обмякла.

— Папа? — произнес Джаред.

Я обернулась и увидела на верхней ступеньке каменной лестницы, ведущей в церковь, Гейба Райела. Он был таким, каким я его помнила: высокий, со светлыми волосами и пронзительными голубыми глазами, которые сверкали так, что было видно даже с расстояния в несколько футов. Какая-то вспышка метнулась из толпы вверх; и в следующий миг Клер уже оказалась в объятиях отца и безвольно залилась слезами. Она прижималась щекой к его груди, шептала что-то, чего я не могла разобрать. Гейб склонил голову и говорил что-то в ответ, а потом поцеловал дочку в лоб. Они вместе спустились и подошли к Бексу.

Гейб улыбнулся младшему сыну, а тот припал к груди отца.

От удивления я раскрыла рот и поискала глазами Джареда. Как он? Никакой реакции.

На лице Гейба было написано раскаяние и сострадание.

— Мне очень жаль твоего сына, Михаил. Мы с тобой в особом положении… нам известно, что такое любовь к ребенку. Ты согласишься со мной: если бы мы могли менять исход дел, мы бы так и поступали.

Эли обратился к Гейбу:

— Важно помнить, что перед лицом врага мы должны сплачиваться. Михаил, ты потерял сына. Твоя вдова потеряла мужа и сына. Это большое несчастье.

Михаил повесил голову.

Гейб подошел к Михаилу и заключил его в объятия:

— Нужно, чтобы ты остался на нашей стороне, брат.

Михаил вывернулся из объятий Гейба и взмолился:

— Эли!

Тот улыбнулся.

— Ты сам знаешь ответ.

Михаил бросил обвинительный взгляд на Джареда. Тот хмуро сказал:

— Я не желал смерти Айзека, Михаил. Клянусь тебе, я бы хотел, чтобы этого не случилось.

Михаил сделал знак рукой ангелам в накидках, и они все исчезли в темноте.

Эли соединил руки и переплел пальцы:

— Непревзойденное чувство времени, Габриэль, как всегда.

Гейб кивнул, на мгновение задержался взглядом на мне, а потом остановился на Джареде:

— Это не твоя ошибка, Джаред.

Тот не отвечал. Лицо напряженное, темные глаза неотрывно смотрят на отца — Джареда будто парализовало. Эта сцена вызвала воспоминание о том моменте, когда я в последний раз видела отца, и мне стало больно за Джареда. Ему придется прощаться с Гейбом навеки второй раз.

— Джаред, — снова заговорил Гейб, — это не твоя ошибка. Ты все сделал правильно.

Голова Джареда склонилась.

— Сынок… — Гейб положил руки на плечи Джареда. — Я горжусь тобой.

Джаред поперхнулся, его тело обмякло, и он прислонился к отцу. Я прикрыла рот ладонью — непривычно видеть, как Джаред поддается эмоциям. Отец и сын крепко обнялись. У Джареда даже костяшки пальцев побелели, когда он держал Гейба в объятиях. Когда отец отпустил его, Джаред большим и указательным пальцем быстро вытер влажные глаза, а потом сказал со слабой улыбкой: