Эдем
Шрифт:
Кроме шума ветра и тихого шипения попеременно захватывающих песок и отступающих волн, других звуков не было, зато в голове у меня гудело. Время от времени я закрывала глаза и пыталась отделаться от сотен переполнявших сознание мыслей, одна ужасней другой, но тогда перед внутренним взором вставал образ Саши. Не имело значения, насколько крепко прижимал меня к себе Джаред или как сильно я притворялась, что мы с ним на Литтл-Корне, мысли о демонах, Саше и бомбах заполонили мой ум.
Несколько раз звонил мой мобильный. В списке вызовов чаше других появлялся номер Бет, а в голосовой почте — ее отчаянные
К концу второго дня зазвонил телефон Джареда.
— Райел.
Послушав пару секунд, Джаред сказал короткое «да» и отключил вызов.
— Следователи с минуты на минуту ожидают поступления отчета о результатах исследования зубов. Это не затянется надолго.
— Полагаю, это хорошая новость.
Едва ли родные Саши обрадуются, узнав, что в моей машине полицейские нашли ее останки, однако это приближало скорый конец всей истории. Еще немного, и я смогу позвонить Бет, вот что было по-настоящему хорошей новостью.
Клер не ошиблась в ожиданиях. Не прошло и часа, как она прислала эсэмэску с подтверждением прогноза. Джаред разрешил мне действовать, и я набрала номер Бет.
— Куда ты, черт возьми, пропала? — заверещала Бет. — Я думала, ты погибла!
Ее дыхание участилось, к горлу подступили рыдания, потом последовала пауза, заполненная какими-то сдавленными всхлипами. Трубку взял Чед.
— Эй… привет.
— Как ужасно вышло, — сказала я. — Я оставила записку, думала, все знают, что я уехала. Нам с Джаредом нужно было уединиться на некоторое время, поэтому я отключила телефон. Я чувствую себя ужасно.
Последнее было правдой. На дальнем плане слышались всхлипы Бет. Чед пытался успокоить ее, и от этого мне становилось еще хуже. Между словами утешения, обращенными к Бет, Чед вставлял отрывистые фразы, рассказывая мне, что произошло. Он описал сцену в «Титане»: полицейские натянули полосатые ленты, сотрудники выстроились в очередь на допрос; черное пятно на асфальте в том месте, где сгорела моя «БМВ».
Вскоре трубка снова перешла к Бет. Приложив телефон к уху, она заговорила:
— Моя жизнь превратилась в кошмар. В «Титане» все питались слухами, то бросались в слезы, то впадали в раздражение, то прямо в открытую ругались. Ты знаешь, что Саша тоже пропала? Это какое-то безумие!
— Пропала? — переспросила я, стараясь сдержать дрожь в голосе.
Чем больше я лгала, тем сильнее давил на меня стыд.
— О боже… боже мой, Нина. Последней с Сашей говорила ее мама. Она сказала, что Саша задержалась допоздна в «Титане» в тот вечер, когда не вернулась домой. Как ты думаешь, это Саша была в твоей машине? То есть… если это не ты, тогда кто?
— Я… Я не знаю. Может быть, стоит сказать что-нибудь следователям.
Бет снова заплакала:
— Бедная девочка. Позвони маме, а потом в полицейское управление Провиденса и скажи, что с тобой все в порядке. Вероятно, тебе придется вернуться прямо сразу.
Она снова всхлипнула:
— Прости меня заранее, если я дам тебе подзатыльник за то, что ты до ужаса меня напугала.
Я
— Ты прощена.
— Я так рада, что с тобой все в порядке. Хоть я и недолюбливала Сашу, все-таки надеюсь, это была не она. Ужасно умереть вот так… Нина?
— Да?
— Кто-то подложил бомбу в твою машину.
— Похоже на то.
— Но… разве тебя… тебя это не беспокоит?
Решившись выдать подруге правду хотя бы частично, я вздохнула и сказала:
— Я к этому привыкла, Бет. Ты думаешь, почему мой отец нанял Джареда?
Бет долго молчала, а потом перешла на шепот:
— Я как-то об этом не задумывалась. Вот глупая. Конечно, я помню мистера Доусона, но я… я не считала, что для тебя все это так страшно.
— Бет, я на пляже и вышла замуж за своего телохранителя. Так что не волнуйся за меня, ладно? Поговорим, когда я вернусь.
Бет протяжно, с облегчением вздохнула в трубку телефона:
— Приезжай скорее, пожалуйста. Мне нужно тебя увидеть.
— Джаред уже собирает вещи.
Я села в грузовичок. Предстоящая долгая поездка домой страшила меня. Джаред уладил все дела с выездом из гостиницы, трусцой подбежал к «тундре» и забрался на место водителя. А потом поцеловал меня и сказал:
— Знаю, ты сильно переживала, но для меня это были прекрасные три дня. Когда мы с тобой куда-нибудь уезжаем, так легко забыть обо всем на свете.
Я взяла руку мужа и крепко сжала ее. Он понимал, что своим возвращением мы разворошим осиное гнездо. Мне это тоже было яснее ясного. Только что мы наслаждались покоем, но это были последние мирные дни, теперь нам придется вступить в схватку за жизнь. Я прикоснулась к животу, Джаред положил свою руку поверх моей. Его серо-голубые глаза потемнели, а брови сдвинулись к переносице. Я поняла, о чем он подумал, и кивнула, а он наклонился и прикоснулся губами к моим губам плавно и медленно, как в первый раз, когда мы встретились, и одновременно так, будто этот раз был последним. Оторвавшись от моих губ, Джаред прислонился лбом к моему лбу. Так мы и сидели в тишине, окутанные облаком взаимных чувств. Ни у меня, ни у Джареда не хватало смелости сказать хоть слово или заплакать, чтобы не нарушить идиллию.
Потом Джаред положил руку на руль и завел мотор.
— Ну что ж, — вздохнул он, — назад в Провиденс.
Поездка домой заняла, как показалось, меньше времени. Джаред заставлял меня снова и снова повторять историю, которую мы расскажем полиции. Я проделала это дюжину раз, когда вдруг у меня схватило живот.
Джаред бросил на него быстрый взгляд, а потом встретился со мной глазами:
— Ты как?
Я поморщилась:
— Может, остановимся на минутку? Думаю, мне надо немного пройтись.
«Тундра» мягко свернула влево, на заправку, где мы останавливались по пути к Вирджиния-Бич. На парковке слонялась без дела знакомая группка хмурых мужиков. Джаред открыл дверцу с моей стороны и держался рядом со мной, пока мы брели к магазину. Проходя мимо незнакомцев, чтобы не встречаться с ними взглядом, я опустила глаза и смотрела себе под ноги. На асфальте виднелись какие-то жирные пятна и растоптанные шарики жвачки. Не знаю, в чем была причина — в присутствии посторонних или в чем-то другом, но я почувствовала неладное и, могу утверждать, Джаред тоже.