Эдем 21
Шрифт:
— Послушайте, Магистр, на вашем месте я не стал бы продолжать попытки арестовать наших гостей. Судя по всему, господин Рахимов значительно превосходит ваших бойцов, и не намерен дать себя схватить. Со своей стороны, мы, безусловно, выполним свой долг и окажем содействие уважаемым Экзекуторам. Но только после того, как выслушаем до конца Магистра Московского Магистрата. Ни у кого возражений не будет?
Рыцари одобрительно загудели. Алли, скрепя зубами, кивнул поднявшимся Экзекуторам, и те отошли в сторону, настороженно следя за Сабиром, который наблюдал за происходящим с совершенно безмятежным видом,
— Итак, — Велес приглашающе развел руки, — мы вас слушаем, Магистр.
Виктор Александрович поднял руку:
— Братья! Мы все помним, как начиналась это война. И мы помним, что для нас значила резня, устроенная в Тено, как забились наши сердца, как разгорелась ненависть к жестоким врагам, как не было у нас другого желания найти и покарать негодяев. Исполненные жаждой мести, шли на бой Рыцари, Мастера и простые горожане… Вы узнаете это, Магистр, — Виктор Александрович внезапно обратился к Алли, показав переданный Тихорецким бумажный свиток, скрепленный большой радужной печатью Экзекуторов. Той самой печатью, которую невозможно подделать. Алли сделал движение, как будто хотел вырвать бумагу из его рук, но развернувшийся свиток уже оказался у Велеса.
— Будьте добры, Магистр, прочитайте, и выскажете свое мнение. Магистрат Экзекуторов имеет одну очень полезную привычку — любое действие тщательно документируется и прячется в архив. На эту привычку, как свойственную всем специальным службам такого рода, нам указал любезный господин Тихорецкий, имеющий значительный опыт в подобных вопросах. Поэтому, воспользовавшись возможностью, мы не могли не поинтересоваться содержимым архива Экзекуторов.
Алли вздрогнул как от удара и, побледнев, отступил на шаг.
Велес, развернув свиток, внимательно изучал содержимое. Просмотрев документ до конца, он аккуратно свернул бумагу, внимательно посмотрел на Алли и сделал быстрый знак рукой. Два десятка Рыцарей из его манипула моментально обнажили мечи и обступили Экзекуторов. Велес покачал головой:
— Вы будете оспаривать содержание этого документа?
Алли гордо поднял голову:
— Я выполнял приказ и не вам судить меня. Все, что мы делали, мы делали во имя Эдема и во благо его народа!
— Во благо народа вы заживо сожгли триста человек? Магистр, по-моему, здравый смысл вам отказывает. Я обязан заключить вас под стражу!
Велес произнес эти слова громко, так, чтобы их услышали все. Воцарилась мертвая тишина.
— По какому праву? — усмехнулся Алли. — Еще раз повторяю, я действовал по приказу, и арестовывать кого-либо могу только я.
— По какому праву?! — неожиданно резко прогремел Велес. — По праву Чести! Это обязан сделать любой Рыцарь, если ему дорога его Честь! Магистр Алли, сложите оружие, или умрите! Выбирать вам.
Алли секунду промедлил, потом с проклятьем вырвал из ножен меч и швырнул его на пол. Сопровождавшие его Экзекуторы достали из заплечных ножен мечи и положили их перед собой.
— Уведите их, — приказал Велес своим Рыцарям, — мы должны решить, как поступать дальше и им здесь не место.
Главный Экзекутор наградил его ненавидящим взглядом, и, высоко подняв голову, вышел, окруженный суровыми Рыцарями с обнаженными мечами.
— Я прошу прощения у Магистра Московского Магистрата, —
— За что? — удивился Виктор Александрович.
— Зато, что мы позволили себе усомниться в вашей Чести и за то, что не мы пришли освобождать вас из башни. А вам, господа, — он обратился к Сабиру и Тихорецкому, — я выражаю искреннюю признательность, своими действиями вы защитили и свою и нашу Честь.
К Виктору Александровичу подошел Сергей, вторично освобожденный из кандалов, и тихо спросил:
— Ия была вашей дочкой?
Волевое лицо Магистра на мгновение перекосила болезненная гримаса, и он утвердительно кивнул головой.
Сергей тяжело вздохнул и отвернулся. Ему было нечего сказать. Любые слова были бы для этого сильного человека еще одним напоминанием о его вине в гибели дочери. Бедная девочка…
Подошла Ленка и взяла Сергея под руку.
— Я надеюсь, вы будете счастливы, — по-русски сказал Виктор Александрович.
— Спасибо, — искренне ответил Сергей.
— Господа, — напомнил Велес, — нам хотелось бы все-таки услышать объяснения.
И тут, неожиданно для всех, в разговор вступил не проронивший до того ни слова Сабир:
— Не сейчас. Тебя ждет Учитель.
— Меня? Удивился Сергей, — где он?
— Он встретился с Великим Магистром. Ты должен идти туда.
Сергей огляделся по сторонам. Стоящие вокруг Рыцари восприняли такой поворот как должное, вероятно это полностью соответствовало их понятиям о Чести. Он поднял с пола меч, брошенный Экзекутором. В груди родилось ощущение уверенности и понимания того, что делать, куда надо идти, словно эти переплетенные коридоры Замка были знакомы с детства. И он пошел твердыми шагами туда, куда вела проснувшаяся сила. Рыцари поспешно уступали дорогу, никто не делал попыток остановить или последовать за ним.
Когда Сергей вышел из Ложи, Тихорецкий наклонился к уху Сабира:
— Слушай Рахимов, может, на этот раз ты мне расскажешь все, и сюрпризов больше не будет!
XX
— Здравствуй, враг мой, — Ганя с печальной улыбкой приветствовал Великого Магистра, — я так долго ждал этой встречи, что сейчас даже не чувствую радости.
Он сидел в кресле, заложив ногу на ногу, держа в руках маленькую чашечку кофе, насыщенный аромат которого, казалось, обволакивал весь зал. Ганя всегда своим присутствием умел создавать уют. Вот и сейчас, безжизненный зал Зеркала Мира из холодного хранилища таинственного артефакта превратился в уютную гостиную, где так приятно сидеть у камина по вечерам, потягивая янтарный коньяк и смакуя дым душистых сигар. Правда, Ганя не пил и не курил, так что сигары не будет, а вместо коньяка сойдет и кофе.
Стоявший посреди зала Великий Магистр торжествующе засмеялся.
— Все-таки это случилось! Я не думал, что ты окажешься настолько глуп, чтобы придти сюда.
Ганя наклонился и внимательно всмотрелся в его лицо.
— Святая Дева, что с твоим голосом? Гийом, неужели ты еще раз прошел через Зеркало Мира?
Великий Магистр сделал шаг вперед, и дрожащий свет факела упал на его лицо. Это было лицо юноши не старше шестнадцати лет, некогда грузная фигура обрела стройность, движения стали порывистыми и упругими.