Эдельвейс
Шрифт:
С каждым моим словом лицо смягчалось, но тут же становилось каменным. Отражая удар в голову, опять крикнула:
– Макс, это не ты. Мой Макс меня любит по- настоящему. Я для него сестра. Он бы меня и пальцем не тронул. – Он замер на месте, схватился за голову, потом посмотрел на меня. Светлые добрые глаза.
– Аника? – прошептал неуверенно. – Нет! – гневно бросил и свалил с ног.
В его голове тоже шла борьба. Сознание не могло пробиться через иллюзорную стену. Он достал из высоких ботинок кинжал и занес надо мной, целясь в сердце. Нет! Дэниэль
– Аника, это ты? – жестокость пропала, осталась доброта. Казалось, что когтями выбила иллюзию из него.
Я стала отходить назад. Силы постепенно покидали тело. По мере того, как ярость уходила, я обратилась. Вновь посмотрела на Макса. Родные добрые глаза. Мой Макс!
– Тебе нужно уходить! – крикнул он, и почувствовала приближение вампиров.
– Ты третий Жрец?
– Да. Уходи. Быстро. Я приду к тебе, обещаю. – Он обнял меня, и мне не захотелось отпускать родного человека.
Мысленно представила озеро, аромат шиповника и колокольчиков, врывающийся в легкие.
– Магнус! Забери меня! – мысленно взмолилась.
Голову пронзила давящая боль. Темнота поглотила меня.
Я открыла глаза. Озеро. Рядом никого. Жгучая боль в спине отдавалась отзвуками ударов тока. Я встала, но сразу упала. Окончательно обессилив, разлеглась на песке.
– Я на озере! – мысленно пробормотала защитникам.
Голова кружилась. Все раны дико болели, особенно спина. Вся одежда в крови. Я лежала и не могла поверить тому, что произошло. Макс! Он хотел убить меня! Но я смогла его вернуть. С кем он разговаривал?! Среди нас есть предатель. Кто- то выкрал нож и обменял его на кровь, кажется. Да, на кровь. Но зачем?!
– Аника! – послышался голос Эдуарда.
Я медленно повернула голову и увидела защитников и Дэниэля. Выдавила из себя улыбку.
– Привет! А вот и я! – прохрипела я.
Меня прижали к груди, да так сильно, что могла задохнуться.
– Тише, а то раздавишь! Где Вилли? – я уставилась в фиолетовые родные глаза.
– Он в доме. Мы его не взяли с собой. – Подошел Елисей и присел рядом. – Как ты?
– Да, он так рвался, что не удивлюсь, если скоро появится тут, – смеясь, заявила Афелия.
– Спина болит сильно. Что там? – я повернулась к ним, показывая раны.
– Там... Там...
– промямлил Елисей, но судя по их лицам, ничего хорошего там нет.
– Кровавое месиво. Все изрезано ножом, – холодно бросил Дэниэль, и наши взгляды встретились. Холодные, непроницаемые, любимые.
Он даже не подошел. Эдуард взял меня на руки и понес через лес.
– Кажется он вырвался! – улыбаясь, воскликнул
– Кто? Вилли? – я не поняла, о чем он.
– Три, два, один...
– отсчитал Микаэль.
– Аника! Аника! – вопил соколенок. Его еще даже видно не было, но слышно. Я улыбнулась.
– Пусти ее! – шикнул он на Эдуарда.
– Она не в силах, чтобы передвигаться самостоятельно, – улыбаясь, но строго произнес брат.
– Вилли, я рада тебя видеть! – радостно улыбнулась и протянула ему руку.
– А я то как рад! Я так волновался! – он плелся рядом, пристально следя за мной.
– Вообще- то не ты один! – возразил Пит.
– Цыпа, они меня заперли, чтоб не пошел за ними! Но я все равно примчался, – лепетал он.
– Ах, какие они негодяи! Потом расскажешь, кто именно запер. Я разберусь, – все дружно засмеялись, кроме Дэниэля.
– Цыпа? – спросил монстр через некоторое время. Все обернулись в его сторону, но он пристально смотрел на меня.
Вдруг в животе что- то сильно закололо. Стало жутко больно, будто кто- то пытался проткнуть изнутри. Я вскрикнула.
– Что?! Аника, тебе больно?! – Эдуард обеспокоенно взглянул в закатившиеся глаза. Его силуэт стал таять.
– Ей плохо! – завопил соколенок.
Мое сознание провалилось в темноту, где нет боли.
– Аника! Аника! – кто- то встревоженно повторял мое имя.
Я попыталась открыть глаза. Боли совсем не чувствовалось. Передо мной сидел папа.
– Девочка моя! Как ты? – он бережно погладил по голове.
– Хорошо, – ответила я бодрым голосом.
– Пустите вы его уже наконец! – устало произнес Елисей, стоящий у окна. – А то он дверь вынесет!
В этот момент дверь открылась, и в комнату влетел Вилли. Папа заулыбался.
– Аника! Как ты? – и сел рядом на кровать.
– Хорошо. Я смотрю, ты тут буянишь? – и серьезно посмотрела в эти добрые блестящие глаза. Но он не успел и рта раскрыть. За него ответил Елисей.
– Ты даже не представляешь, как он буянил. Мы думали он за ночь разнесет этот дом! – и искренне засмеялся.
– Елисей! Ты как с Жрецом разговариваешь! – с улыбкой воскликнула я и привстала. – Так это он тебя обижает? – обратилась к Вилли. Он кивнул.
– Елисей, Елисей! Теперь я просто обязана макнуть тебя в фонтане! – осуждающий тон сорвался на смех.
– Аника, нам нужно поговорить. Спускайся в мой кабинет, – отец ласково поправил прядь моих волос и встал с кровати.
– Хорошо. Сейчас спущусь.
Я встала и пошла в ванную. Повернулась к зеркалу спиной. Метка на месте. Ран никаких нет. Рассматривая прекрасный узор, вернула взгляд в зеркало и увидела Дэниэля. Он был серьезным и обеспокоенным. Сердце сразу забилось сильнее, по коже пошли мурашки. Мой любимый монстр. Я не знала, как мне реагировать, поэтому молчала.
– Аника, я...
– осколки сердца зашевелились в ожидании трех заветных слов. – Прости меня, – ледяные глаза были искренни, смотрели с обожанием.