Easy riders
Шрифт:
Но.
Я его купила и буду на нем ездить. Не я первая, не я последняя.
Мотоцикл пришел в город только в середине октября, и мне удалось не только поставить его на учет в ГАИ и получить номера, но и прокатиться пару раз по городу в сопровождении Лисы, Норвежца и Кости-Демона.
Мы с Алиской отчаянно трусили и жались в правый ряд, стараясь не выжимать больше шестидесяти, а ребята нас постоянно подначивали, но добросовестно охраняли и учили кататься в паре.
А потом стало совсем холодно, резина перестала нормально реагировать на асфальт, и мы загнали своих коников в батин гараж. Благо, там, кроме его
Зима накрыла город сразу, укутав улицы, парки, дома в белые шубы, высеребрив каждую веточку на березах в сквере у дома и принарядив елки в белые манто. Морозы ударили, что называется, с места в карьер, не дав людям привыкнуть к холоду. Зима показывала, кто в Сибири хозяин. Мы с Лисой стали часто сидеть у меня по вечерам, обсуждая проблемы мироздания и потягивая горячий шоколад. Но еще чаще – сидели и ржали, как ненормальные, под глинтвейн и разговоры о мотоциклах.
Я с головой ушла в работу, благо, что ее хватало. Лекции, подготовка к ним, работа на кафедре... Руки дрожали каждый раз, когда я входила в аудиторию, но голос старалась держать твердым и студентам на уступки не идти, что было невероятно трудно – слишком уж свежи были воспоминания о собственном студенчестве.
Кандидатская двигалась со скрипом, по принципу: думать трудно, больно, но надо. Но все-таки двигалась, и к новому году я была готова к предзащите.
Новый год мы отмечали у меня всей отрядной толпой в пятнадцать ударенных по голове лопатой личностей. Праздновать мы начали еще часов в шесть, по ходу дела придумав собственный пантеон божеств. Я стала богиней Даннунах, Лиска – богиней Дапошливы, Виконт фон Замитен (он же в миру – Ленька Замятин) получил наименование “бог Творец-Подлец”, а Макс стал просто богом Влом. Безумие прогрессировало, и, прослушав торжественное обращение уходящего президента, откушав всего, что успели приготовить, мы вдруг решили, что неплохо бы и прогуляться. За бортом было около минус тридцати, но нас это не остановило.
Веселая и не в меру шумная толпа празднично разодетых личностей высыпала на улицу. Мы оказались не единственными психами, отправившимися гулять в такой мороз, но, в отличие от коллег по безумию, не стали валяться в снегу, а направились к Главпочтамту, где виднелись остатки елочного базара.
Никто впоследствии так и не смог вспомнить, на кой нам понадобилась елка, но мы вытащили ее из сугроба и поперли домой. У дверей квартиры мы одумались – у нас же уже есть одна. Наряженная и вполне себе красивая. И куда теперь эту?
– Люди, а у меня ключи от чердака есть!
Мы поднялись на чердак и потащили бедное хвойное к большому окну. Пока тащили – чуть ноги о валяющийся хлам не переломали. Открыв окно, мы оглядели окрестности на предмет случайных прохожих.
– Ключ на старт! – Макс высунул елку в окно стволом вперед, и мы хором начали обратный отсчет.
– Десять! Девять! Восемь! Семь! Шесть! Пять! Четыре! Три! Два! Один! Зажигание! Ракета пошла!
Елка вылетела из окна, движимая силой четырех мужских рук, чуть не утащив за собой своих направляющих, пролетела метра два по горизонтали и ухнула вниз, ткнувшись четко в большой сугроб во дворе.
– Низко пошла! К дождю!
– Не-не! Снега нам уже хватит!
Мы закрыли окно и скатились с чердака в квартиру, где нас ждал еще не разоренный гусь и куча других вкусностей.
Следом
Шеф в ответ на мою просьбу отпустить меня на июль-август сказал, что я должна сначала защититься, потом выехать хотя бы на три недели – расконсервировать раскоп перед сезоном, а потом могу катиться хоть на Марс. Не могу сказать, что меня сей факт не порадовал, и я с удвоенной энергией принялась за свой английский, оформление Шенгена и работу над диссертацией. Если все получится, то я стану первой за последние десять лет девочкой, защитившей работу по археологии. Так-то все мальчики у нас, дискриминация!
Как только у меня выдавалось свободное время или мозг просто уставал от работы, я бежала к своей девочке. Я прозвала мотоцикл Тенью, просто переведя название модели. Оно прижилось, и мы с ней нежно полюбили друг друга. Она не капала маслом, послушно давала готовиться к сезону и вообще вела себя образцово. Лиса хихикала надо мной, что как сойдет снег – я в гараже спать буду. А что, очень может быть... Знаю я парочку таких фанатов.
Я ждала, когда растает снег и можно будет наконец-то выехать, считая каждый уходящий день зимы.
Про Артема я не вспоминала. Сам напоминал. Приходил караулить под подъездом, приезжал в университет... Батя поговорил с ним пару раз, но особого эффекта это не возымело. Он продолжал приходить, звонить, писать, говорить о том, что понял, что он потерял и как он меня любит. Я смотрела на него, и внутри все сжималось. Безумно хотелось бросить все, ухватить его за воротник куртки, затащить в квартиру и обнимать, прижимать к себе... Но перед глазами тут же вставала увиденная мной сцена, жалость сменялась тупой злостью, и я выгоняла его почти пинками.
Наступил час “Х”, и я вышла на защиту диссертации.
Так я не волновалась ещё никогда.
Выйдя из аудитории, я привалилась к стене и сползла по ней, присев на корточки. Руки тряслись от напряжения, в глазах то темнело, то начинали мерцать цветные круги. Я сфокусировала взгляд и заставила себя подняться. Надо выпить кофе. Две бессонные ночи просто так не проходят. Дождаться приговора диссертационного совета и домой. Спать, спать и еще раз – спать.
Через две недели я шла по коридору родного факультета с гордо поднятой головой и шлемом на согнутой в локте руке, ловя на себе взгляды студентов. Шеф мне уже позвонил и сказал, что меня повесили на наш “позорный столб”, то бишь на доску объявлений. Я три года об этом мечтала!
“Поздравляем Лихачеву Дарью Сергеевну с блестящей защитой кандидатской диссертации и присвоением ученой степени Кандидата исторических наук”.
Йиииииха!
Теперь я с чистой совестью могу писать перед своей фамилией три заветные буквы! К.и.н. – это звучит гордо!
Неделю до майских праздников, все майские и уже неделю после них мы отмечали мою защиту. Сначала – с родителями, потом – с Лисой, шефом и отрядом, а потом... просто отмечали.
В один из погожих майских вечеров мы с Алисой колесили по городу, наслаждаясь производимым на окружающих водителей впечатлением. А посмотреть было на что: две девушки на больших черных мотоциклах, в коже, с развевающимися по ветру волосами. И пофиг, что потом не расчешемся. Красиво!