Эарелен
Шрифт:
Поклонилась рыбкам и «сказала» им, что я довольна и они могут быть свободны.
Потом повернулась к Лу:
— «Вообще-то я есть хочу. Здесь едят вообще или как?»
Мой вопрос его не удивил, он тут же деловито кивнул мне на рыбок, не успевших ещё уплыть:
— «Хотите, я их вам сделаю на завтрак?»
— «Ты с ума сошёл? Они мне только что прислуживали, причесали, сделали меня такой красивой, а ты мне предлагаешь их съесть??? Да и потом, я не ем сырую рыбу».
Он вздохнул и тут же уверил меня:
— «Ну, это по-первости,
И тут я вновь заплакала. О, Энгеа, что же это такое! Мало того, что я сама превращаюсь в рыбу, я теперь буду их есть в сыром виде? Ужас какой… Может, просто умереть с голоду и всё? Лягу сейчас на эти камни и помру. Я хочу тёпленького хлебушка, вкусно-вкусно пахнущего, который только мама могла испечь… Похлёбку, пусть рыбную, но чтобы она была с крупой, которой я бы хрустела и смеялась, глядя на маму и отца, которые сидят рядом и тоже смеются. Анар заливает комнату, в которой мы едим, своим светом… кисунька Мэуня трётся о ноги, выпрашивая рыбку…
Я сидела с залитым слезами глазами, ясно видя всех живыми и здоровыми, весёлыми и такими родными… Неужели я больше их никогда не увижу? Рыдания сотрясали меня, я сидела, обхватив колени руками и уткнувшись в них лицом.
Лу положил голову на камни и молчал… Как рыба… То есть не «говорил» мне ничего ни так, ни этак.
Когда я, наконец, отплакалась и подняла голову, то увидела перед собой кучу водорослей, но не мокрых, а… сухих! Как он их принёс в сухом виде? Принялась перебирать их и нашла знакомые, которые мы ели дома, сушили и добавляли в пищу. Я их очень любила пожевать, мама говорила, что они очень полезные. Тут были и солеросы, и анфельтия, и фукусы. А вот и ламинария! Моя любимая…
Жевала водоросли, шмыгала носом и думала о том, что надо как-то привыкать к новой жизни. И больше не плакать. Я же теперь не просто девочка с побережья, ЯннаАр, я теперь… А, кстати, кто я теперь? У меня же было какое-то имя…
— «Лу, как меня зовут? Как меня родители назвали?» — при слове «родители» снова сжалось сердце. Где-то же они должны быть. Да и дедушка есть! Где-то… На берегу были и дедушка, и бабушка, но они стали для меня самыми любимыми родителями… Станут ли такими мои родные?
— Ваше имя, принцесса, Эарэлен."
Ого! Морская звезда? Или наоборот, Звезда моря? неважно… Запомнить надо, что я теперь — Эарэлен!
— «Ты можешь звать меня просто Элен? Коротко и ясно,» — попросила я дельфина.
Он покачал головой:
— «Нет, я не смею».
— «Хм… А если я… прикажу? Я же имею право приказывать?» — и я смотрю на него с интересом, как он выкрутится.
— «Можете меня казнить, прогнать, съесть, в конце концов, но я не смею так вас называть. Только так, как есть.»
— «Ну и какая я принцесса, если меня не слушаются,» — ворчу я. Он хихикнул и удрал от меня под воду.
Водоросли съедены. Конечно, этого маловато, но… стройнее буду, в конце концов. Ладно, тряхнула гривой волос, которые взметнулись во все стороны и снова улеглись, усеяв и плечи,
Махнула рукой на его высунувшийся нос:
— «Ладно, называй, как хочешь. Ты мне про легенду или как там её, можешь, наконец, рассказать?»
Мой несносный слуга кивнул и начал свой рассказ:
— «В старом предании было предсказание, что наступят чёрные дни для нашего государства… И спасёт всех только русалка, рождённая от человека. Такого не было никогда и никто, разумеется, не ожидал никаких чёрных дней. Как мы потом все поняли, „жених“ занимался колдовством или через местного мага Морнэ Истара, или сам такой „умный“ был… По всей видимости, он вычислил, от кого вы можете родиться и решил поторопиться и жениться на вашей маме, но не успел… Ваши родители успели это сделать первыми. За ними была устроена тотальная охота! Всё проверяли сантиметр за сантиметром, но бабушка Лингез тоже умеет немножко колдовать. Она надёжно спрятала их и целых четыре года никто даже не догадывался, что вы совсем рядом были. Вы, моя принцесса, родились, как я уже вам говорил, через полгода после побега. Ваш отец из обломков кораблей соорудил колыбельку, она и стала вашим первым уютным гнёздышком-домиком».
— «А у меня были и другие?»
— «О, да! Он много что для вас делал! И домики, и столики со стульчиками, и игрушки! Когда вас отдали… на землю… вашим тем родителям, то он, пока мог, передавал для вас и гребешки, и ракушки, было раз даже зеркальце».
Зеркальце… да-да, было! но я потеряла его ещё будучи маленькой… Стало жалко, что я не уберегла подарок отца… Зеркало, гребень… Вот откуда были подарки морские! Значит ли это, что… дедушка виделся с моим отцом и молчал об этом! Впрочем, может, мама и знала, но не успела ничего толком рассказать… И тут у меня созрел план.
Без названия
Лу смотрел на меня в немом ожидании. Я не была уверена в правильности моего плана, но другого всё равно ничего не приходило в голову:
— «Я должна подняться наверх, в деревню… и проникнуть в свой дом…»
— «Нет, это плохой план. Там вас ждут. Я уверен, что они оставили там кого-то.»
— «Кто может выйти из воды безбоязненно? Разве не привязаны все к своей стихии? Я — полукровка и могу и там, и там жить, но я же ещё и наделена магическими способностями. Кто ещё может находиться на земле подолгу?»
— «Вы правильно сказали — находиться подолгу, но не жить. Я думаю, что они, эти лазутчики, периодически меняются…»
Потеребила задумчиво свой талисман на шее.
— «Что-то маловато у него функций, мог бы и побольше иметь,» — пожаловалась дельфину.
— «Например?»
— «Ну… например… чтобы… чтобы я становилась невидимой. Повернул вот так камешек или перевернул ожерелье наизнанку и — пожалуйста, меня уже нет.»
— «Идея неплохая, согласен», — улыбнулся Лу, — «ещё бы её и осуществить.»