E30

Джеронимо Кани

– Ну, пожалуйста, сядь в конце автобуса. Там есть места. А мы просто вместе хотели... сидеть.

Я взял подушку и пошел назад. И действительно там оказались свободные места. Почему туда не захотели садиться эти две пассажирки - я не понял. Мест там действительно было достаточно.

Ну, а границу прошли мы только в 12:55, и оказались в Европе. Часы перевели на час назад.

За окном потянулись бескрайние кукурузные поля.

– Э-э-э, пацан! Покажи паспорт свой?

Тупое лицо смотрело в мою сторону. Я протянул в его сторону свой паспорт, а сам продолжил

смотреть в окно. Почти у каждого дома, стоящего у дороги стояли статуи Девы Марии. Все-таки красивая она - католическая вера. И честно говоря, чувствуешь себя как спокойней. Посмотришь, проезжая мимо, на Деву Марию, и что-то говорит тебе, что все будет хорошо.

– Ты первый раз в Европу едешь?
– мой паспорт ко мне вернулся.

– Нет.

Допрос прекратился. Через час лицо, не обремененное интеллектом, снова повернулось ко мне.

– Коньяк будешь?

– Тебя как звать?

– Андрей...

– А меня Кирилл, - протянул я руку. Андрей пожал ее.

– Дима.

– Кирилл, - я познакомился и с соседом Андрея.

Наше непродолжительное знакомство прервалось резким снижением скорости автобуса и, последовавшим за этим поворотом налево. Первая остановка на территории Польши.

– Туалеты везде в Европе платные, - услышал я голос из динамика над головой.

Стоило мне выйти, как я нашел бесплатный туалет. Достаточно было отойти чуть- чуть в сторону от заправки, как я тут же оказался перед одноэтажным кирпичным строением, на котором было написано: "Только для обслуживающего персонала".

Разобравшись с физиологическими потребностями, я направился к магазину. Там два моих новых знакомых из Могилева общались с симпатичной молоденькой девушкой, стоящей на кассе.

– Слышишь, ты! Ты тут продавщица?

Девушка кивнула головой, а сама отвернулась в сторону и заулыбалась в ладошку. Было с чего!! Андрей стоял в расстегнутой рубашке, заправленной в штаны, и всем присутствующим демонстрировал свой жирный волосатый живот.

– Э! Ты!
– снова обратился он к миловидной девушке.
– Пять евро, - он показал пять растопыренных пальцев.
– Это сколько ваших?

– Двадцать, - еле сдерживая смех, с акцентом произнесла девушка.

– А сдачу дашь?

Девушка кивнула головой и отвернулась к окну. Оттуда, где я стоял, я видел, что она прикрыла рот ладошкой и смеялась. Заметив, что я ее вижу, она попыталась прекратить смеяться, но увидела мою улыбку и продолжила.

Андрей и Дима набрали шоколадок, и пошли расплачиваться, а я направился к автобусу. Вскоре там появился и Могилев с охапкой шоколада. У водителей они попросили стаканчики, и им вручили целых пять одноразовых кусочков мягкой пластмассы.

В 13:47(+1) наш автобус догнал сизую тучу, и по стеклам, разбиваясь насмерть, жалобно застучали капли дождя.

Могилевские интеллигенты разлили по трем пластмассовым стаканчикам коньяк. Андрей повернулся ко мне:

– Будешь?
– спросил он, держа один из них передо мной на вытянутой руке.

Я взял стаканчик из его руки. Он был полон наполовину. В это время к нам направлялся парень в темных очках, кепке

и с рюкзаком в руках.

– Я к вам!
– гордо объявил он.

– Зачем?!
– Андрей произнес это с интонацией ничего не понимающего школьника.

В гостиницу, что находилась в километре от польско-немецкой границы, мы приехали около часа ночи.

Я нехотя вылез из автобуса. Нашел в багажнике свою сумку и медленно поплелся к стеклянным дверям здания, которому суждено было стать местом моего ночлега на ближайшую ночь. Поставив сумку возле кожаного дивана, стоявшего в холе, я пристроился в конец очереди, которая выстроилась перед рецепцией. Не помню, сколько я стоял в очереди, но когда я стал в ней первым, то сквозь сон услышал:

– А ваш ключ уже забрали.

– В каком я хоть номере?

Узнав, где я буду спать, я повернулся и окинул мутным взглядом холл. Уже почти никого не было. Только какой-то парень стоял с сумкой в руках, да несколько человек толпились у лифта. Взяв свою сумку, я направился к лифту, по пути спросив парня, не с ним ли я случайно в одном номере. Оказалось, что с ним.

У дверей номера выяснилось, что ни у него, ни у меня нет ключей. Я покрутил ручку и, как это было ни странно... дверь открылась.

На встречу нам вышел один из могилевских интеллигентов Дима. Кроме зеленых трусов, еле-еле прикрывавших его огромную задницу, на нем ничего не было. Второй же аристократ, видимо только что, помывшись, энергичным движением вытирал спину гостиничным полотенцем, рассматривая в зеркале то ли свой член, то ли жирный живот.

Номер оказался двух комнатным. Я открыл окно в той комнате, где мне предстояло спать и, предварительно попросив Митю (так звали моего соседа по комнате), разбудить меня, когда освободится душ, если я усну, лег на кровать. К слову сказать, я так и не уснул, пока не смыл с себя пот.

4.

Завтрак в гостинице оказался одним названием. Чая и того, что они называли яичницей - моему растущему организму, при всей моей экономности и того факта, что я действительно мало кушаю, ну никак не хватало.

До границы мы добрались очень быстро. Еще даже не все успели рассесться. Как-то вяло висел черно-красно-желтый флаг. Люди сонно гуляли вдоль своих машин. А я уснул.

Проснулся в 09:55(+1) почти пустом автобусе. Поглядел в окно. Автобус незначительно продвинулся вперед. Я вышел на воздух. Минуя женскую часть населения моего временного дома на колесах, подошел к мужской его части.

– Давно стоим?
– спросил я сразу у всех.

– Да часа три уже, - я не видел, кто мне ответил.

– Спал?
– обратился ко мне парень в кепке, который накануне шел к нам в конец автобуса.

– Да... Жарко...

Я попросил водителя открыть багажник, чтобы достать легкие вещи из сумки, но одна из девушек, которая ехала в Марсель и даже не значилась в списках, сказала, что лучше сейчас - на немецкой границе - этого не делать, потому что если немецкий пограничник увидит, то потом перетрясет все сумки. Я с пониманием, молча кивнул головой. Вернулся в автобус, снял байку и вынул из рюкзака темные очки и панаму.