Джульетта
Шрифт:
Площадь Кастелларе походила на маленькую крепость, однако ее не так легко оказалось отыскать. Пару раз пройдя мимо, я, наконец, поняла, что нужно пройти через крытый переулок, который я сперва приняла за вход в частный двор. Маленький пятачок плотно обступали высокие безмолвные здания. Глядя на закрытые ставни на потемневших стенах, легко было представить, что они как закрылись в средние века, так и остались до сих пор.
Не будь на углу двух скутеров, полосатой кошки в блестящем черном ошейнике, с важным видом сидевшей на пороге, и музыки, доносившейся из
Вытащив конверт, найденный в маминой шкатулке, я еще раз сверила адрес. Согласно карте, я была на месте, но сколько ни ходила от двери к двери, имени Толомеи не нашлось ни на одном из звонков, да и дома с таким номером, как на письме, не было. Чтобы работать здесь почтальоном, подумала я, нужно быть ясновидящим.
Не зная, что предпринять, я начала звонить в двери. Когда собиралась нажать кнопку четвертого звонка, над головой распахнулись ставни, и женщина что-то прокричала по-итальянски.
В ответ я помахала конвертом:
– Пия Толомеи?
– Толомеи?
– Да! Вы знаете, где она живет? Она все еще проживает здесь?
Женщина показала пальцем на другую сторону крохотной площади, добавив что-то, явно означавшее «попытайся там». Только тут я заметила в дальней стене современную дверь с вычурной черно-белой дверной ручкой. Когда я нажала на нее, дверь открылась. Я на секунду замерла, не зная, как в Сиене принято вести себя в частных домах. Женщина в окне продолжала громко настаивать, чтобы я входила, - она явно сочла меня редкостной занудой. Ну, я и вошла.
– Здравствуйте, - робко сказала я, переступив через порог и очутившись в прохладной темноте. Когда глаза привыкли к полумраку, я разглядела, что стою в холле с необычайно высоким потолком, в окружении гобеленов, картин и старинных вещей, выставленных в застекленных шкафах. Я отпустила дверь и сказала громче: - Есть кто-нибудь? Миссис Толомеи?
– Но ответом мне стал лишь тихий звук закрывшейся двери, похожий на вздох.
Не зная, что делать дальше, я двинулась по залу, рассматривая экспозицию. Здесь была целая коллекция длинных вертикальных баннеров с изображениями лошадей, башен и женщин, очень похожих на Деву Марию. Некоторые были очень старые и выцветшие, другие - современные и кричаще-яркие. Только тут до меня дошло, что я нахожусь не в частном доме, а в учреждении вроде музея.
Наконец я услышала звук шагов, и низкий звучный голос нетерпеливо позвал:
– Сальваторе?
Я обернулась как ужаленная, чтобы увидеть нежданного призрака, появившегося из соседней комнаты, опираясь на костыль. Это был старик лет за семьдесят, а привычная хмурая гримаса делала его еще старше.
– Сальва…
Он остановился как вкопанный при виде меня и буркнул что-то, прозвучавшее довольно негостеприимно.
– Чао!
– мажорно сказала я и выставила перед собой письмо, словно распятие перед известным представителем трансильванской знати.
– Я ищу Пию Толомеи. Она знала моих родителей.
– Я ткнула пальцем себе в грудь: -
Старик подошел, тяжело опираясь на костыль, и вырвал письмо из моих пальцев. Он подозрительно взглянул на конверт и повертел несколько раз, перечитывая адреса отправителя и получателя.
– Письмо послала моя жена, - сказал он наконец на неожиданно хорошем английском.
– Много лет назад. Диане Толомеи. Она была моей… э-э-э… теткой. Где вы его нашли?
– Диана - моя мама, - ответила я неожиданно тонким голосом, мышиным писком прозвучавшим в просторном зале.
– Я Джульетта, старшая из близнецов; приехала увидеть Сиену, посмотреть, где она жила. Вы мою маму… помните?
Старик ответил не сразу. Он посмотрел на меня с явным интересом, затем поднял руку и коснулся моей щеки, чтобы убедиться, что я не призрак.
– Малышка Джульетта?
– сказал он.
– Поди сюда!
– Он схватил меня за плечи и заключил в объятия.
– Я Пеппо Толомеи, твой крестный.
Я слегка растерялась. Обычно я ни с кем не обнимаюсь, потому, что так делает Дженис, но этот симпатичный старикан мне понравился.
– Простите за бесцеремонное вторжение… - забормотала я и замолчала, не зная, как продолжать.
– No-no-no-no-no!
– сразу отмел мои извинения Пеппо.
– Я счастлив, что ты здесь! Давай я тебе музей покажу! Это музей контрады Совы.
– Он не знал, откуда начать экскурсию, и живо прыгал на своем костыле, прикидывая, что мне показать, однако, заметив выражение моего лица, спохватился: - Нет! Ты не хочешь смотреть музей, ты хочешь говорить! Да, нам надо поговорить!
– Он взмахнул руками, чуть не свалив какую-то скульптуру своим костылем.
– Я должен все услышать. Моя жена… мы обязательно должны пойти к ней. Она будет так счастлива! Она дома. Сальваторе! Ну, где же он?…
Через десять минут я пулей вылетела с площади Кастелларе, сидя на заднем сиденье красно-черного скутера. Пеппо Толомеи усадил меня на скутер с галантностью фокусника, помогающего своей прелестной молодой ассистентке забраться в ящик, который он намерен распилить пополам, и как только я крепко ухватила его за подтяжки, мы вылетели через узкий крытый проход, чудом никого не сбив.
Пеппо решил немедленно запереть музей и познакомить меня со своей женой Пией и всеми, кто окажется дома. Я с радостью приняла приглашение, полагая, что он живет где-нибудь за углом. Но когда мы пролетели по улице Корсомимо палаццо Толомеи, я поняла, что ошиблась.
– Далеко еще?
– проорала я на ухо водителю.
– Нет-нет-нет!
– ответил Пеппо, едва разминувшись с мужчиной, катившим старика в инвалидном кресле.
– Не волнуйся, всех созовем и как следует отметим воссоединение семьи.
Возбужденный, взволнованный, он с жаром принялся описывать мне родственников, с которыми я скоро познакомлюсь, хотя я едва слышала его сквозь ветер. Он настолько увлекся, что даже не заметил, как, проезжая палаццо Салимбени, мы заставили не то что расступиться, а отскочить в сторону группу охранников.