Джудит
Шрифт:
Он быстро пересек комнату:
— С вами все в порядке, дитя мое?
Она хотела кивнуть, но не удержалась и разразилась громким, почти истерическим плачем.
Успокаивать ее у Маркуса времени не было. Он возвратился к Грейсмеру, который так и застыл у своего стула, как прикованный.
— С твоей стороны, Грейсмер, было крайне глупо снова возвращаться сюда. Но, видно, каждая крыса обязательно возвращается в свою нору, не так ли? — заметил Маркус, хлопнув хлыстом по полу, и тут глаза его остановились на двери, ведущей
На лице Грейсмера не было ни кровинки. В отчаянии он оглянулся вокруг и потянулся за хлебным ножом, что лежал на столе, но просвистевший хлыст Маркуса поймал его руку. Грейсмер вскрикнул от ярости, страха и боли.
Маркус подошел к Грейсмеру, не отрывая от него взгляда. Внезапно хлыст снова просвистел, и граф отпрыгнул назад. И снова раздался вначале свист, а затем и звук хлыста, и снова Грейсмер отпрыгнул. Таким манером Маркус прижал графа спиной к массивному буфету.
— Ну, а теперь, сэр, — мягко произнес Маркус, — теперь давай начнем по серьезному.
— Действительно, милорд, давайте начнем по серьезному. — В дверях, соединяющих смежные комнаты, стояла Агнес Баррет с пистолетом, нацеленным прямо в грудь Маркусу. — Передайте хлыст Грейсмеру. Думаю, он тоже найдет ему применение, и сделает это с удовольствием.
Граф гнусно усмехнулся и протянул руку.
— И не думайте, Керрингтон, что я не выстрелю, — добавила Агнес. — Конечно, убивать вас я не буду. Последствий, связанных с вашей смертью, избежать будет очень трудно. Но покалечить вас я сумею. Пока вы будете маяться и приходить в чувство, пока ухитритесь как-то сползти по лестнице, мы трое уже будем очень далеко отсюда.
Харриет вскрикнула. Грейсмер стал тащить хлыст из рук Маркуса.
А в самой гостинице разворачивались не менее драматические события.
Хозяину было трудно дышать, ему не хватало воздуха. Еще бы, вокруг горла у него был затянут клетчатый шарф, и кучер вопрошал:
— Приятель, куда он пошел, этот джентльмен, который только что приехал?
— Может быть, он уже не может говорить? — предположила Джудит, когда хозяин вдруг затрясся под руками кучера. — По-моему, ты слегка перестарался.
Кучер немного ослабил хватку, и тогда мистер Уинклер замахал руками; показывая куда-то во двор, и произнес лишь одно слово:
— …К-конюшня…
Всем своим видом он давал понять, что единственным секретом, какой знал, он уже поделился, а больше ему ничего не известно.
— Оставайся здесь и следи за ним, — приказала Джудит кучеру и вынула из сумочки пистолет. — Если я буду нужна, крикни.
— Хорошо, леди, — ответил кучер. — А вы с этой штукой обращаться умеете?
— Вполне, — ответила Джудит.
Подобрав юбки, она перебежала к конюшне, понятия не имея, что может там обнаружить. Она пошла. Там было темно
Она побежала вверх по лестнице, споткнулась и, чуть не падая, рывком открыла дверь. Ее глаза, привыкшие быстро фиксировать и запоминать расположение и достоинство не менее дюжины карт на игорном столе, мгновенно ухватили и всю картину в целом, и отдельные ее детали. Агнес Баррет целилась из пистолета прямо в грудь Маркусу; двое мужчин боролись за обладание хлыстом; Харриет, парализованная страхом, застыла с полуоткрытым ртом.
Времени на размышления у Джудит не было. Она выстрелила, и пуля выбила пистолет из руки Агнес, слегка поцарапав ей кожу. Агнес тупо уставилась на свою руку. Из пораненного места показалась кровь и закапала на пол.
— Силы небесные! — выдохнул Маркус и вырвал хлыст из внезапно ослабевших рук Грейсмера.
Джудит прыгнула вперед и подняла пистолет Агнес. Затем направила дуло на Грейсмера и только после этого встретилась взглядом с Маркусом.
— Ты, как всегда, преподносишь мне сюрпризы, — заметил он. — Хотя на этот раз ты наконец целишься в правильном направлении.
Не отвечая, Джудит устремила глаза туда, где сидела Харриет. Та была в шоке.
— С ней ничего серьезного. Правда, напугана сильно, — сказал Маркус. — И все же, как ты оказалась здесь?
Он достал платок и подошел к Агнес, которая все еще стояла, загипнотизированная струйкой крови.
— Кажется, я оказалась здесь вовремя, — проговорила Джудит с некоторой долей ехидства. — Неужели ты действительно думал, что я отойду в сторону и буду ждать?
— По-моему, я достаточно четко тебе это растолковал, — сухо ответил Маркус, перевязывая руку Агнес платком.
— Но я люблю тебя! — в отчаянии воскликнула Джудит. — И как, скажи на милость, я могла спокойно сидеть и ждать, сидеть и гадать, живой ты вернешься или…
Маркус наконец поднял глаза на жену. Счастливая улыбка расплылась по его лицу:
— Думаю, что не могла. Ведь если ты любишь, ты любишь крепко, по-настоящему, навсегда. Правда, рысь?
— А ты?
Этот вопрос вырвался у нее невольно. С одной стороны, Джудит была рада оказаться сейчас на краю пропасти, а с другой — ей, конечно, было страшно сорваться вниз.
— Понимаешь ли, — ответил Маркус с детской улыбкой, — прежде я никогда не любил. Это мой первый опыт. Но, судя но всему, любить — это непередаваемое наслаждение.
Все отчаяние, беспокойство, напряжение — все, как шелуха, разом отлетело. «Все будет хорошо. Я не потеряла ни Маркуса, ни его любви!»
— А прощение? — спросила она. — Включает ли любовь в себя также и прощение?
— Похоже на то, что любовь включает в себя мною хорошего, и, конечно, прошение тоже, — произнес Маркус, завязывая на платке узел. — Так удобно, леди Баррет?