Джордан

Райз Тиффани

Джордан усмехнулась, и Элеонор едва не упала в обморок от облегчения, когда увидела признаки жизни.

– Голову в унитаз?

– Я не шучу. Твою голову. В этот унитаз. Решай сейчас.

– Элли… Я расскажу тебе, но пообещай больше никому не рассказывать. Никому, - повторила она.

– Обещаю. Никому не скажу, даже Богу.

Поначалу Джордан молчала. Элеонор указала на унитаз, полный вонючей воды.

– Ладно, ладно. Два дня назад тренер Кокс отдал нам наши работы. Я получила 3 с минусом.

– Это все из-за плохой оценки? Иисусе, Джордан...

– Дело

не в оценке. Он написал от руки на моей работе, что мне нужно остаться после уроков. Я осталась, и он сказал, что знает, как мне было трудно с заданием, и хочет помочь мне.

– Ты рассказала ему о той штуке?

Дело было в легкой неспособности Джордан к обучению. Девушка была ходячим калькулятором и могла посчитать чаевые и налоги за считанные секунды в голове, но дайте ей прочитать что-то длиннее трех абзацев, и ее мозг отключался.

– Я сказала ему о той штуке, - подтвердила Джордан.
– Он сказал, что именно поэтому хочет поговорить со мной. Сказал, что несправедливо, что моя дислексия держит мои оценки на низком уровне. Сказал, что может помочь мне, если я захочу.

– Как помочь?

Глаза Джордан наполнились слезами, и она опустила голову.

– Элли, он поцеловал меня и засунул руку мне под блузку.

Элеонор могла только смотреть на Джордан. Ее руки онемели. Сердце ушло в пятки.

– Я убью этого ублюдка. Я убью его прямо сейчас.
– Элеонор потянулась к замку, но Джордан схватила ее за руку.

– Нет, Элли, нет. Ты не можешь. Он всеобщий любимчик.

– Да мне начхать, даже если он Папа Римский, ему крышка.

– Ты сказала, что не расскажешь.

– Я не собираюсь рассказывать. Я собираюсь его убить.

Джордан вцепилась в нее и толкнула к стене. Элеонор никогда не видела, чтобы Джордан выглядела такой напуганной и серьезной.

– Ты на испытательном сроке, - медленно произнесла Джордан, выделяя каждое слово.
– Сделаешь что-либо, что повлечет проблемы, и все, и ты это знаешь. Ты отправишься в тюрьму.

Она знала. Заместитель директора Уэллс уже предупредил ее, что еще одно замечание, и ее не только исключат из школы, но она снова предстанет перед судьей.

– Черт.
– Элеонор стукнула затылком по двери кабинки.

– Знаю. Прости.

– Джордан, тебя лапал учитель. Тебе не за что извиняться. Это он должен просить прощения.

– Я не могу вернуться в класс. Я недостаточно умна, чтобы перевестись в другой класс.

– Иисусе, Джордан, ты умнее любой другой девчонки в школе.

– Не в английском.

Джордан выглядела беспомощной. Она посмотрела на унитаз, словно увидела в нем свое будущее. Элеонор не могла ее винить. Школа обожала тренера Кокса. На данный момент баскетбольная команда была первой в штате. Всего немного за сорок, мужчина по-прежнему был привлекательными, и большинство девочек в школе были тайно влюблены в него. Элеонор считала, что он выглядит как полнейший мудак, щеголявший в хаки и с золотым крестом на шее, как у какого-то сутенера. У него были жена и дети, один из них учился в этой школе. Его сын Макс был так же популярен, как и отец. Если Джордан создаст проблемы тренеру Коксу, ее будет изводить вся

школа.

– Элли, помнишь, что случилось с Синди Гаррен? Со мной они сделают то же самое.

Она помнила Синди. Их первый год в старшей школе, Синди Гаррен, годом старше, обвинила футбольного игрока в изнасиловании. После публичного появления в школе она продержалась две недели, две недели слов «шлюха», «проститутка» и «лгунья», написанных на ее шкафчике и криков в коридоре, пока она не ушла из школы. Она сдала выпускной экзамен и исчезла. Элеонор хорошо помнила Синди. Кто-то выбил книги из рук Элеонор в кафетерии в первую неделю в Святом Ксавьере. Обычная дедовщина. Не сказав ни слова, Синди покинула друзей за столом и помогла ей собрать книги.

– Я не знаю, что делать, - прошептала Джордан.
– Я не могу вернуться в класс. Прошлый раз я убежала. Что, если он завалит меня? Что, если сделает это снова?

Элеонор знала, что делать.

– Пропусти сегодня занятие. Я пропущу свой последний урок, и мы пойдем в церковь.

– Я уже молилась об этом. Два дня я только и делала, что молилась.

– Ты можешь поговорить об этом с моим священником. Он тоже никому не расскажет. Ему ты можешь доверять. Я все ему рассказываю.

– Но он не мой священник. Я даже не...

– Не важно. Он поможет, ладно? Он спас меня от колонии. Тебе он может помочь.

– Никто мне не поможет.

– Ты так говоришь потому, что еще не видела его. Послушай, я его знаю. Я знаю его так... даже объяснить не могу.
– Элеонор покачала головой.
– Но он хороший, и он сильный, и он на нашей стороне. И даже лучше...

– Что?

– Он может быть пугающим придурком, когда хочет.

Джордан усмехнулась и кивнула.

– Ладно. Я поговорю с ним.

В тот день Элеонор едва удавалось сконцентрироваться, а время ползло словно черепаха. Тысяча сценариев кровавой расплаты поглощали ее мысли. Она хотела избить тренера Кокса голыми руками, выпороть его, бить досками, кастрировать его и заставить съесть собственные яйца. Что за человек мог так поступить с Джордан? Девушка никогда ни с кем не целовалась. Теперь она боялась собственной тени. Она планировала свою большую католическую свадьбу с тех пор, как ей исполнилось тринадцать. У нее был уже составлен список имен всех ее детей, библейских имен, конечно же. Если бы тренер Кокс сделал что-то подобное с ней, Элеонор ударила бы его по шарам, врезала по морде и выкрикивала бы оскорбления в его сторону до самой тюрьмы. А Джордан просто убегает и обвиняет себя.

После шестого урока Элеонор встретилась с Джордан возле ее шкафчика. Они сразу пошли в Пресвятое Сердце. Сорена не было в кабинете, и Элеонор спросила у Дианы, его секретаря, где они могут его найти.

– Сегодня он работает дома. Это срочно?
– спросила Диана.

– Пойдем, Элли, - прошептала Джордан.
– Его тут нет.

– Очень срочно, - ответила Элеонор Диане, проигнорировав Джордан.
– Вы можете ему позвонить?

Диана кивнула и взяла трубку.

– Нам не стоит беспокоить твоего священника, - сказала Джордан, заламывая руки.
– Он занят. Его даже здесь нет.