Джонделл
Шрифт:
— Если кто не знает, то должен предупредить, — сказал Тамболт. — Не касайтесь женщин и вообще не связывайтесь с ними. Они живут обособленно, сами по себе, и мелевганиане не желают иметь с ними ничего общего. Человек не скрещивается с животным, а для мелевганиан хегельты и есть животные. Если кто дотронется до них, то тем самым осквернит себя, а заодно и нас всех. А мне бы хотелось выбраться отсюда живым и богатым. На худой конец — хотя бы живым. Всем понятно?
— Меня эти девицы не интересуют, — отозвался Прелерет. — Меня в Саргоне ждет женщина. Меня волнуют только деньги.
— А их здесь немерено, — вставил кто-то еще. — Видали, сколько драгоценных
Вот она жадность, подумал Дюмарест, однако и этим пороком нужно воспользоваться. Он отодвинул тарелку и поднялся из-за стола. Выйдя в большой полукруглый зал, он подошел к одному из окон и попытался выглянуть наружу. Цветное оконное стекло из небрежно обработанного кристалла искажало изображение, не давая возможности разглядеть, что там снаружи. Интересно, всех ли торговцев, прибывающих в Мелевган, помещают в этот дом в ожидании благосклонности избранных? Значит ли это, что их хотят держать подальше от того, что им не положено знать?
— Нам позволено покидать этот дом? — обратился Дюмарест к одной из женщин.
— Что, господин?
— Мы можем выйти в город?
— Внизу находятся Стражи, господин. Было бы неблагоразумно пытаться пройти мимо них.
Значит, они пленники или гости, которым положено находиться там, где их поместили. Вспомнив о спиральной лестнице снаружи, Дюмарест попробовал открыть окно. Стражи должны находиться внутри здания, чтобы наблюдать за рафтом и выходом одновременно. Или же сразу за широкими дверьми. Если бы он смог выбраться на наружную лестницу и спрыгнуть с нее, то тогда, может, и удастся пробраться в город незамеченным.
Окно, кажется, было заделано наглухо. Он перешел к соседнему, женщина семенила за ним.
— Господин, зачем вы хотите выйти в город?
Для того, чтобы кое-что разузнать. Порасспрашивать о том, что его интересует. Чтобы тем или иным способом выведать, побывал ли в этом городе мальчик. Возможно, Тарс Барас и расскажет ему об этом, но Дюмарест сомневался. Уж больно скор мелевганианин хвататься за нож, слишком вспыльчив и мнителен. Любые расспросы о Джонделле могут привести его в ярость. И просто в бешенство, если он хоть как-то причастен к налету.
Но и третье окно не поддалось усилиям.
— Поднимитесь наверх, господин, — посоветовала женщина. — Если хотите выглянуть наружу, там есть окно, которое открывается.
Это была небольшая комната, пропитавшаяся затхлым запахом плесени и запустения. В углу в беспорядке валялась одежда. Увидав изодранный плащ с бурым, пятном, которое вполне могло оказаться кровью, Дюмарест сразу вспомнил о висельнике, болтавшемся наверху. Может, там настоящий труп? Какой-нибудь бедолага, убитый в приступе ярости и повешенный для острастки? Возможно, покрытый пленкой, которая не дает разложиться этому зловещему украшению.
Окно со скрипом отворилось, и порыв свежего воздуха ворвался в комнату, очищая ее от неприятного запаха. Узкий выступ вел в пустоту. Высунувшись из окна, Дюмарест увидел дальний край спиральной лестницы внизу. До этой узкой ленты, обвивавшей здание с наружной стороны, было примерно футов семь. Прямо-таки аттракцион для самоубийц, подумал он. Будь лестница гладкой, он мог бы скатиться по ней, как с горки.
Над головой, под дуновением ветра, слегка поскрипывала виселица.
Дюмарест глянул вверх, рассматривая повешенного. Лицо мертвеца под прозрачной пленкой искажала гримаса, кожа лица с бронзовым отливом не была разрисована, зубы не
Виселица скрипнула снова, и Дюмарест, протиснувшись в окно, на секунду повис, затем, отпустив руки, спрыгнул на лестницу.
Она оказалась без перил и скользкой от грязи. Ноги поехали вниз, и Дюмарест, падая, выбросил руки вперед, пытаясь удержаться, но не смог зацепиться за скользкую поверхность. Его тело уже съехало за край лестницы, когда пальцы наконец ухватились за что-то там, где ноги, скользя, счистили грязь. Порывистый ветер раскачивал зависшего Дюмареста, отклоняя его тело от стены. Он глянул вниз. Следующий виток спирали находился двенадцатью футами ниже и чуть сзади, поскольку здание расширялось к основанию. Можно было попробовать отпустить руки и упасть на уступ, но если там так же скользко, то ноги снова не удержатся на неровной поверхности и он отлетит к краю лестницы. Другой виток спирали располагался еще ниже. Стоит ему сорваться, и он, перескакивая с одного уровня на другой, загремит вниз с высоты в сотню футов.
Дюмарест почувствовал, как пальцы стали терять опору, едва удерживая его вес под порывами ветра. Стиснув зубы, он впился пальцами в камень и подтянулся, хрустя от напряжения мышцами спины и рук. Вот уже край лестницы оказался на уровне глаз, потом подбородка. Рывком он поднял голову, ощутив подбородком холодный камень. Еще рывок, и он закинул на лестницу локоть. Потом другой… колено… Распластавшись на скользкой поверхности, он немного отдышался. Потом медленно подтянул все тело и, подкатившись к стене, вжался в нее. Поднявшись на ноги, он снова заскользил вниз, но успел затормозить каблуком. Осторожно восстановив равновесие, аккуратно, словно ступая по яйцам, Эрл начал спускаться вниз.
В десяти футах от земли он спрыгнул, приземлившись в цветочную клумбу, затем, вскочив на ноги и отряхнув с одежды грязь, направился в город.
Своими изгибами и причудливыми поворотами улиц город напоминал Саргон. Но если в Саргоне улицы строились ворами из соображений защиты, то здесь их прокладывали как попало люди с расстроенным воображением. Крутые изгибы чередовались с зигзагообразными дорожками самой различной ширины, с неожиданно делавшими петлю улицами, с упиравшимися в тупик проходами. И повсюду с метелками и тряпками трудились хегельты, подметая и наводя блеск; они испуганно сторонились, когда надменные мелевганиане, по одному или парами, шествовали мимо них или проплывали в портшезах и одноместных минирафтах, которые, лишь слегка оторвавшись от земли, двигались не многим быстрее пешего шага.
Одежда мелевганиан, по разнообразию цветов и стилей, вполне соответствовала их зданиям. Лица одних были разрисованы, волосы схвачены украшенными драгоценностями обручами или лентами; другие были одеты в темные костюмы, на головах — грива перепутанных волос, лица бледные, отрешенные. Одни рассеянно улыбались чему-то своему; другие сердито хмурились, едва сдерживаясь от внутреннего гнева. Целый калейдоскоп платьев и разных лиц, однако всех их роднил высокий рост, болезненная бледность лица и спесь, пометившая всех мелевганиан, словно родимым пятном. Почувствовав прикосновение, Дюмарест обернулся, чтобы увидеть стоявшего за спиной человека. Он был разрисован красным и черным цветом, бедра обернуты повязкой, на бритом черепе красовался вычурный головной убор из перьев, развевавшихся лент и драгоценностей. Человек шарил перед собой руками, хотя и не был слепым.