Джон Картер
Шрифт:
При этой мысли кровь закипела у меня в жилах. Что, если судьба так милостива ко мне, что сама отдает в руки эту отвратительную старушонку? Имея ее заложницей, я могу заставить перворожденных принять все мои требования. Осторожно направился я к лежащей фигуре. Я подходил все ближе и ближе, но не прошел и половины комнаты, как фигура вздрогнула, приподнялась и взглянула мне прямо в лицо. Я подскочил к ней.
Сперва на чертах женщины, очутившейся передо мной, отразился ужас, затем изумленное недоверие, наконец, надежда и радость.
Сердце стучало у меня в груди, к глазам подступили слезы. Слова, стремившиеся
22. ПОБЕДА И ПОРАЖЕНИЕ
— Джон Картер! Джон Картер! — повторяла она, положив голову на мое плечо и прерывая слова рыданиями. — Даже теперь я еле верю своим глазам. Когда Тувия рассказала мне, что ты вернулся на Барсум, я слушала ее и не понимала. Я не могла поверить, что такое счастье выпало на мою долю. Наконец, когда я поняла, что это правда, и узнала, в каком страшном месте я нахожусь в плену, я начала сомневаться чтобы даже ты смог меня выручить. Дни шли, проходил месяц за месяцем, не принося никаких известий о тебе, и я уже покорилась своей судьбе. А теперь ты здесь! Я едва могу верить этому. Час тому назад я услышала шум борьбы внутри дворца. Я не знала, что он обозначает, но в глубине души надеялась, что это гелиумцы под предводительством моего Джона Картера; но скажи мне, что с нашим сыном?
— Он был со мной час назад, — ответил я. — Вероятно, это его отряд сражается в пределах храма. А где Исса? — спросил я внезапно.
— Она послала меня под охраной в эту комнату как раз перед началом боя и сказала, что пошлет за мной потом. Она казалось очень разгневанной и как будто объятой ужасом. Я никогда не видела ее такой нерешительной и растерянной. Теперь я понимаю, вероятно, она узнала, что приближается Джон Картер, принц Гелиума, чтобы потребовать у нее ответа за пленение своей принцессы.
Шум борьбы, бряцание оружия, крики и топот голых ног доносились к нам со всех сторон. Я знал, что мое присутствие там необходимо, но никак не мог решиться оставить Дею Торис одну и не решался взять ее с собой в сумятицу и опасность сражения.
Наконец я вспомнил о подпочвенных галереях, откуда я только что вышел. Почему бы не спрятать ее там, пока я не вернусь и не увезу ее навсегда из этого страшного места? Я объяснил ей свой план. Она прижалась ко мне еще крепче.
— Я даже на минуту не могу теперь перенести разлуки с тобой, Джон Картер, — сказала она. — Мне так страшно при мысли, остаться одной здесь, где меня может найти это ужасное существо. Ты ее знаешь! Никто не может представить себе ее свирепой жестокости, кто не был свидетелем ее ежедневных поступков в продолжении более полугода. Я не могла верить даже тому, что видела собственными глазами!
— В таком случае я не покину тебя, моя дорогая, — ответил я ей. Минуту она молчала, затем притянула меня к себе и поцеловала.
— Иди, Джон Картер! Там наш сын и солдаты Гелиума сражаются за меня. Где они, там должен быть и ты. Мне не следует думать о себе. Спрячь меня в пещеру и иди. Я повел ее к двери, через которую вошел из нижнего коридора. Здесь я прижал ее к себе и, хотя сердце мое разрывалось и было полно мрачных предчувствий, еще раз крепко поцеловал и закрыл за ней дверь.
Без дальнейших колебаний бросился
Выйдя изнутри, я оказался у них в тылу и, не думая об их численности и о безрассудной отваге моей попытки, я быстро перебежал комнату и набросился с мечом на их задние ряды.
— За Гелиум! — крикнул я громко, нанося первый удар, а затем на пораженных воинов как дождь посыпались удар за ударом. Звук моего голоса поднял дух красных, и с криками: "Джон Картер! Джон Картер!" — они так успешно усилили свой натиск, что прежде чем чернокожие смогли оправиться от своего замешательства, их ряды были прорваны и красные люди ворвались в зал.
Сражение, происшедшее там, достойно быть занесенным на скрижали барсумской истории. Пятьсот человек бились здесь, красные против черных. Никто не просил пощады и никто не давал ее.
Я думаю, мы все понимали, что от исхода этого боя будет навсегда зависеть положение обеих рас на Барсуме. Это была борьба между старым и новым миром, но я ни разу не усомнился в ее исходе. Я сражался за торжество красных людей Барсума и за полное освобождение их от рабства безобразного суеверия.
Пол был залит кровью и завален убитыми до такой степени, что нам приходилось становиться на них, чтобы продолжать бой. В разгаре борьбы мне пришлось повернуться к большим окнам, выходящим в сады Иссы, — и я затрепетал от радости.
— Взгляните, перворожденные! — вскричал я торжествующе. — Взгляните!
На минуту бой прекратился. Все глаза обратились по направлению, которое я указывал, и перворожденные увидели картину, которая вероятно, показалась им плодом дикой фантазии.
Поперек всего сада, от края до края, стояли колеблющиеся ряды чернокожих, которых теснила огромная орда зеленых воинов, верхом на могучих тотах. В то время, как мы смотрели, один зеленый воин выехал вперед из задних рядов и громко отдал какой-то приказ своему страшному легиону.
Это был Тарс Таркас, джеддак Тарка. Он взял наперевес свое огромное сорокафутовое копье, и воины его сделали то же. Тогда мы поняли значение его команды. Всего несколько саженей отделяло теперь зеленых воинов от черных рядов. Еще слово великого тарка — и с диким боевым кличем кочевников бросились зеленые воины в атаку. С минуту перворожденные выдерживали натиск, но только с минуту — затем страшные звери со своими не менее страшными всадниками промчались сквозь ряды.
За ними следовали пешие отряды красных людей. Зеленые воины оцепили храм, а красные вошли внутрь его. Мы обернулись, чтобы продолжать бой, но врага больше не было. Чернокожие скрылись!
Моя первая мысль была о Дее Торис. Закричав Картерису, что я нашел его мать, я бросился бегом к комнате, где я ее оставил. Картерис следовал за мной. За нами шли те из нашего маленького отряда, которые уцелели после кровавого боя.
Как только я вошел в комнату, я сразу увидел, что кто-то был здесь после меня. Шелковая накидка лежала на полу. Ее раньше здесь не было. На полу валялись кинжал и украшения, как будто их сорвали во время борьбы. Но хуже всего было то, что дверь, которая вела в подвал, куда я спрятал Дею Торис, была открыта.