Джокер
Шрифт:
Злость расправила крылья, готовясь спикировать на свою жертву, так опрометчиво подставившую свою шею.
Включил на полную музыку на компе, а затем спустился вниз и, прислонившись к косяку входной в подъезд двери, громко произнес:
– Лизавет Иванна, вы поднимайтесь к себе, я с этой проблемой сам разберусь.
Старушка растерянно взглянула на меня, и я едва не выругался, увидев в ее глазах слезы.
– А как же хлеб? А молоко моё…яйца…все разбились, - её голос сорвался.
– К себе, Лизавет Иванна. Мальчики вам всё вернут. И хлеб, и молоко, и яйца.
Дождался, пока она прошла мимо меня, шаркая ногами
- Мужик, те чё надо? – Парень отложил инструмент и облокотился на спинку старой деревянной скамейки, скрестив руки. Главный у них, значит.
– Иди, давай, отсюда, пока мы добрые. – Второй дегенерат обвел друзей взглядом и засмеялся. Мысленно окрестил его про себя Конём.
– Нет, парни, отсюда уйдёте вы. И на мои «раз-два-три». Иначе тебе, Конь, все зубы выбью и ржать нечем будет, понял?
– Чё? Ты охренел, бл**ь? Ты, мля, кто такой вообще? – Бугай двинулся, угрожающе вытянув шею вперед.
– Не, ну точно, конь. Слышь, в штанах у тя тоже, как у Коня? Или там как у морского конька, м?
– Ну всё, сука, ты попал! – Кинулся ко мне, пока остальные, улыбаясь во все свои кривые зубы, стояли, предвкушая мочилово.
Перехватил вскинутый кулак, заворачивая руку назад и поворачивая к себе спиной. Достал нож из-за пояса брюк и провел лезвием по испещрённому прыщами лошадиному лицу.
– Значит так, твари. Я считаю до трёх, как я сказал, а вы молча убираете всё дерьмо, что набросали здесь, и уматываете. А ты, - толчок в спину придурку, - ты всё это время ржёшь, как лошадь. Иго-го…Ты справишься, я уверен. Итак, ррраааз…
Громкие маты, и сразу вся компания вскинулась в нашу сторону.
– Только подойдите, и я этому уроду улыбку нарисую прямо на шее, - ножом по горлу, надавливая так, чтобы придурки увидели алые капли крови, а здоровяк жалобно замычал что-то. Его дружки остановились, подняв вверх ладони.
– Я тебя, уё***к, отрою, ты у меня еще сосать будешь…, - Конявый извивался в моих руках, пока его дружки поспешно собирали пустые бутылки и пачки от чипсов.
– Неееет, Конь! Это ты будешь сосать, если я хоть одного из вас, уроды, здесь еще увижу. И вообще, будешь рыпаться – мигом мерина из тебя сделаю. А сейчас выполняй, что я сказал.
Он истерически заржал, как только я движением ладони сломал ему четыре пальца перехваченной руки.
– Двааа, - указывая на сумку бабули и наблюдая, как они суетливо пихают туда и грязный хлеб, и скорлупу яиц.
– Три, - дождался, пока компания свалила, потерялась где-то между домами и развернул к себе Коня, - и упаси тебя Бог, ублюдок, появиться еще раз возле моего подъезда, понял? А это, - запустил руку в карман его брюк, выуживая пятьсот рублей, - возмещение материального ущерба.
Он яростно угрожал, расписывая мне все ужасы неминуемой мести, а я хохотал, глядя, как он смешно встряхивает руку, грозясь убить меня при следующей встрече. А потом пошел в супермаркет, предварительно включив музыку на телефоне и вставляя наушники. Когда вернулся из магазина, совсем не удивился одинокой фигуре Елизаветы Ивановы, исподтишка наблюдавшей за нами в окно. Представляю, как
Подошёл к ней, разворачивая лицом к ступеням и легко подталкивая под руку вверх.
Она испуганно отстранилась и молча прошла, прибавив шаг, когда я начал читать ей Пушкина вслух.
– Подруга дней моих суровых, голубка дряхлая моя, одна в глуши лесов сосновых давно, давно ты ждешь меня…
Открыла дверь, намереваясь прошмыгнуть в квартиру, но я успел подставить ногу в проём и протянул ей пакет с покупками.
– Вот, Лизавет Иванна. Парни те передали. Вместе со своими глубочайшими извинениями.
Подмигнул ошарашенной старушке и зашёл в свою квартиру, встретившую словами композиции самого великого урода на свете.
«Я вытру ноги об вас, когда буду подыматься,
И вытру ноги об вас, когда буду спускаться.
Я вытру ноги об вас, когда буду подыматься,
И вытру ноги об вас, когда буду спускаться».
Marilyn Manson – «Better of two evils»Сел за компьютер, зашел в аккаунт, открывая ночную переписку с Принцессой, перечитывая её и вспоминая свои ощущения при нашей первой встрече, о которой, она, правда, не подозревала. Адам сказал, что она невероятно красивая. Придурок. Можно подумать, я не видел её фотографий. Да, я сам мог ему рассказать всю её подноготную.
{«- Нет! Она не просто очередная красивая сучка. Она…особенная.
– Обычно, когда не хотят обидеть женщину, её называют особенной, парень. А красивая сучка – это уже комплимент.
– Да, пошел ты, - отмахнулся, усаживаясь на диван, - она действительно особенная. Да, красивая. И да, сучка. Но не похожа на остальных. В офисе несколько шлюхоподобных красоток в обтягивающих юбках в стиле «трахни – меня – я твой адвокат», и их реально можно отыметь прямо на рабочем столе под шум офисных ламп и жужжащих компьютеров…А Мира…С ней хочется большего. Большего, чем трах на столе или в машине.
– Какая к черту Мира?
– гнев вспыхнул мгновенно, вызвав желание вмазать как следует этому кретину, - что за романтическая херня? Можешь трахнуть её не на столе, а в художественной галерее или музее, если она такая особенная, мне плевать! Но не более того!
– Последнее, о чем я у тебя буду спрашивать – это где, кого и как мне трахать, Джокер!
– Последнее, что я тебе позволю – это развалить мои планы, Адам!»}.
Этот разговор состоялся до того, как она наконец ответила на моё сообщение Харли. Поначалу даже подумал, что мне прислала пламенный привет с того света маленькая куколка со светлыми локонами. Не сказать, чтобы я не ждал этого. Наоборот. Именно поэтому оставил часть сообщений Харли, наиболее интригующие из них для тех, кто сунет нос в нашу переписку. Конечно, риск того, что это окажутся менты, был более чем высокий. Если бы я не удалил все ярлыки соцсетей с компьютера и телефонов нашей золотой девочки. Ну, и никнейм задорной красотки комиксов Харли Квин сослужил неплохую службу для той, кто хотела скрыть свою личную жизнь от окружающих.