Джо 3

Мамбурин Харитон Байконурович

В следующий момент, под треск, вой, ругань, крики и какой-то инфернальный потусторонний шепот, полностью вывалившийся на палубу эльф, испускающий заклинания одно за другим с частотой итальянского пулемета, колданул что-то совсем уж невероятно мощное, от чего мы втроем, то есть я, он и кусок главной мачты корабля… переместились в пространстве.

И не просто на двадцать метров влево, господа.

…не просто.

Пространство было черно, зловеще и необузданно, оно крутило меня целого, крутило отдельно каждый из органов, а потом еще всё это вращало в какой-то непредставимой проекции, от чего душа моя дрыгалась внутри тушки,

стукаясь туда-сюда как мячик от пинг-понга. Длилось это, наверное, долю секунды, плюс-минус тапок несколько столетий, поэтому я далеко не сразу пришёл в себя, но почему-то сделал это, ощущая краешком сознания чей-то женский, исполненный возмущения и негодования, вопль.

А еще я сидел на дороге, вокруг рос лес, а между мной и лесом росли очень удивленные эльфы. Немного, так, пару десятков. В отличие от валяющегося рядом со мной и жалобно матерящегося эльфа, эти стояли прямо, были вооружены и особо опасны, но слишком, видать, контужены зрелищем мага в подштанниках и их сородича, которые выпадают из воздуха так, как будто бы так и положено.

Длилась вся эта сцена очень недолго, к моему большому сожалению, потому как среди небольшой кучки пусть и вооруженных, но довольно миролюбивых детей природы, разглядывающих, в основном, Эфирнаэбаэля, появилось еще двое, от вида которых мои кишки скрутились в спазме обоснованного опасения и острого желания вернуться назад, на гостеприимный корабль Ледяной Головы, где мне должны были оттяпать ноги. Узнать Хорниса лон Элебала и похожего на него, как вторая половинка задницы, брательника — было очень легко. Даже чересчур.

Однако, всё, что я смог и успел сделать — так это нервно икнуть, перед тем как подвергнуться нападению со стороны своего же спутника, принявшегося вытрясать из меня душу, перемежая насильственные действия уголовного характера криками, что так с магией обращаться нельзя! Совсем нельзя! Категорически нельзя!

Из вас когда-нибудь вытрясал душу великий эльфийский мудрец на фоне еще парочки и в окружении вооруженных эльфов посреди нигде? Нет? Ну что сказать, вы многое потеряли!

— Так! Что здесь у вас происходит?! — сердито и вполне обоснованно начал говорить как раз тот самый Хорнис, — Почтенный Эфирнаэба…

Он почти успел довыговорить это знатное имя, но нас с древним эльфом охватило золотистое сияние, при виде которого даже Элебалы вытаращили глаза. Сияние резко наросло, полностью поглотило всё, что я видел, но вроде бы я, краем глаза, углядел троицу каких-то пялящихся на меня людей, каждый из которых…

А вот затем всё стало слишком ярким и посреди этой неимоверной яркости, золота и света раздался пронзительный и изумленный женский визг!!

Пространство снова взбесилось, но чернота оказалась теперь пронизана не только болтанкой, но и искрами божественного света, причем нас с эльфом теперь мотало как-то неправильно, как будто мы перемещались в пространстве бешеными зигзагами, а затем, спустя очередную секунду-столетие, еще и выбросило под углом так, что мы с многотысячелетним мудрецом аж покатились!

Причем, не просто так, а по ступенькам!

Причем, не просто по ступенькам, а под хоровые вопли и крики какой-то толпы!!

Огромной толпы!!

Твою мать! Что это?!!

Как оказалось — храм, причем неприлично огромный, а катимся мы по лестнице, ведущей от главного алтаря, а внизу на нас пялится просто неприличное количество людей!

Ну ладно, уже не

внизу, мы почти докатились!

Конечно, если бы всё шло по правилам классического романа, то в этот момент нас должны были бы схватить, связать и казнить за какое-нибудь святотатство, но всё обернулось так, что когда мы вдвоем распластались в самом низу длинной и удивительно твердой лестницы, то уже никого вообще не интересовали. А почему? А потому, что у алтаря уже стояла богиня…

Сама Лючия, всей своей сияющей золотом персоной, в облике тонкой худенькой девушки, одетой в длинное ниспадающее белое платье… только…

Она была очень злой.

И держала перед собой в одной руке маленькое солнце.

— ДЕТИ МОИ! — грянул голос воплощенного божества, — УСЛЫШАВ ВАШИ МОЛЬБЫ, Я ДАРУЮ ВАМ СВОЕ ОДОБРЕНИЕ И БЛАГОСЛОВЕНИЕ! СИМ ПОДТВЕРЖДАЮ, ЧТО ТА, КОГО ВЫ ЖЕЛАЕТЕ ВИДЕТЬ ВЕРХОВНОЙ ЖРИЦЕЙ — ДОСТОЙНА! ЕЩЕ Я ДАРУЮ ВАМ СВОЙ ЗНАК, СВОЁ БЛАГОРАСПОЛОЖЕНИЕ! ДЕРЖИТЕ ЖЕ ЕГО! БЕРЕГИТЕ ЕГО! ЗАБОТЬТЕСЬ О НЕМ НЕУСТАННО! ИБО ПОКА ОН ПРЕБУДЕТ С ВАМИ — Я НЕ ОТВЕРНУСЬ ОТ ВАС! ЭТО ВАМ МОЙ ДАР!!

Свет притих, шум толпы тоже, так что явственный щелчок моей отпавшей челюсти был услышан под сводами этого грандиозного сооружения. В деснице определенно раздраженной Лючии болтался… Шайн. С квадратными от изумления глазами и шкурой, которую какая-то сила выкрасила в приятный золотой цвет, лишив вздрюченного кота его противной бело-коричневой окраски!

— Кхррр… — довольно мудро просипел слегка придавленный моей пятой точкой к полу Эфирнаэбаэль, а затем, угадайте что случилось? Нас с ним объяло золотое божественное сияние.

И… мы оказались на корабле. На нашем, да. Солнце светит, легкий бриз шевелит ткань на робах изумленных волшебников, слегка зомбированные пираты ползают по снастям корабля, а посреди этого всего дела валяются на палубе два попрыгавших по шарику волшебника, над которыми возвышается злая как собака Саломея. Шайн, что характерно, отсутствует.

— Он укусил меня! — рычит богиня в теле (шикарном!) апостола, глядя на меня со всей нежностью прокурора, чью любимую племянницу ты лишил чести прилюдно на главной городской площади под звуки оркестра и в не туда.

— Чего…? — вяло ворочаюсь сильно ушибленный я, пытающийся распутаться конечностями с эльфом.

— Твой демонов кот укусил меня!!

История, как и все хорошие истории, оказалась прозаичной донельзя. Шайн мстит мне, выбрасывая за борт, Лючия и Эфирнаэбаэль начинают меня спасать, и, если эльфу резко запаниковавший кот, не ожидавший от окружающих такой подлости, ничего не может сделать, то стройная девичья ляжка и всё прочее — вот оно, тут. А теперь подумайте, что произойдет, если чужое божественное животное вцепится в плоть одержимого богом апостола…

Нет, ничего особенного, кроме того, что бог испытает боль. Они её, как оказалось, испытывают крайне редко. Разумеется, они теряются, поэтому процедура изъятия эльфа и Джо от слегка изумленных таким поворотом дел лон Элебалов приводит к забросу парочки прямо в центральный храм Лючии во время мощнейшего богослужения! Притянуло!

— Я лишила эту подлую тварь дара речи и теперь она будет моим символом в главном храме, Джо! Пока не сбежит! Слышишь?

— Вот вообще не волнует, — отозвался я, с кряхтением вздымаясь на ноги, — Эту часть души я готов посвятить тебе, Лючия. На веки веков. Забирай. Не жалко.