Джим с Пиккадилли
Шрифт:
— Не знаю, что вы натворили, Скиннер, но я буду стоять за вас. Вы лучший болельщик, каких я встречал. Если сумею, от тюрьмы спасу.
— Мне не тюрьма грозит, — скорбно отозвался Крокер. в дверях появилась высокая, красивая, решительная дама. Она встала у порога, оглядывая зал. Глаза ее упали на Крокера. С минуту она недоверчиво смотрела на его разноцветное лицо, потом подошла поближе, всматриваясь.
— Знаъте его, мъм? — осведомилась мисс Тримбл.
— Бингли?!
— Его ръзыскъвали?
— Это мой муж! — воскликнула миссис Крокер.
— За этъ ареста не пълъгаеся, — недовольно
— Пъхоже, мъгу идти, — сурово нахмурилась она. — Ну, ръботка! В жизнъ такой не бъло! Пръказали слъдить за шайкой, я слъжу, нъ сплю — а у них, окъзъвътся, съмейная въчъринка! — Она ткнула пальцем в Джимми. — Знъчит, вът этът — сын вън тъго?
— Это мой пасынок Джимми Крокер!
Энн коротко вскрикнула, но вскрик затерялся в оглушительном фырканьи. Сыщица повернула к стеклянным дверям.
— Пъду скърее, — бросила она напоследок. — А то окажътся, я вашъ дочкъ Дженни.
ГЛАВА XXV
Миссис Крокер повернулась к мужу.
— Ну, Бингли, — не без суровости бросила она.
— Что, Юджиния?
Странный свет сиял в добрых глазах Крокера. Только что он видел чудо. Женщину, еще более грозную, чем его жена, укротил мужчина, еще более робкий, чем он. Это его потрясло. Ему и в голову такое не приходило, но вот, значит, — возможно! Чуточку решимости и дело в шляпе. Он покосился на Пэтта. Тот сокрушил сестру Юджинии тремя твердыми фразами. Значит, возможно…
— Что скажешь, Бингли?
Крокер подобрался.
— Только одно! Я — американский гражданин и мое место в Америке! Не стоит, Юджиния, мусолить этот вопрос. Извини, если расстраиваю твои планы, но в Лондон я не вер-нусь! — Он бестрепетно оглядел онемевшую жену. — Я остаюсь тут. И буду ходить на матчи. А потом, заметь — чемпионат Америки!
Миссис Крокер открыла было рот, захлопнула его, снова открыла… И обнаружила, что сказать ей нечего.
— Надеюсь, — продолжал он — у тебя хватит ума остаться по эту сторону океана. Тогда мы будем счастливы. Извини, что я так говорю, но слишком уж мучила меня. Ты женщина, тебе не понять, каково это — пять лет не видеть бейсбольных матчей. Поверь, это выше сил человеческих! Я чуть не умер. Не хочу рисковать снова. Согласен мистер Пэтт держать меня в дворецких — останусь у него. А нет, найду работу еще где. Но в любом случае, я остаюсь здесь!
Пэтт издал одобрительный вопль.
— Старина, в моем доме для вас всегда есть место! Когда у меня такой дворецкий…
— Бингли! Как ты можешь? Служить дворецким…
— Вы бы посмотрели на него! — с восторгом откликнулся Пэтт. — Он чудо! Такую церемонность изобразит, точно с одними герцогами водился. А потом сорвется, да и швырнет кукурузный початок прямо в судью! Замечательный человек!
Похвала пропала впустую, миссис Крокер разразилась слезами. Муж неловко на нее смотрел и решимость его испарялась.
— Юджиния… — тихо сказал он и отер ей глаза.
— Я не вынесу! — рыдала несчастная. — Сколько я старалась все эти годы! А теперь, когда успех совсем близко… Бингли, вернись! Осталось совсем немножко! — И она умоляюще посмотрела на мужа.
— Немножко? А драка с этим
— Осталось! Осталось! Драка ничему не повредила. На другой же день лорд Перси явился к нам — с подбитым глазом, бедняжка. Он сказал, что Джимми — настоящий спортсмен, он хочет с ним поближе познакомиться. Джимми ему очень понравился. Он просил научить его какому-то там удару, свингу, что ли. Драка расположила его к Джимми! Леди Корстофайн говорит, герцог Дивайзис прочитал отчет о сражении премьер-министру, и оба хохотали до упада. С герцогом чуть удар не приключился.
Джимми был глубоко тронут. Он и не подозревал, что в его сопернике горит спортивный дух.
— Молодец, Перси! — воскликнул он. — Папа, ты должен вернуться! Это по-честному.
— Ты-то уж мог бы понять! Между «Гигантами» и «Филадельфией» всего одно очко, а «Храбрец» дышит им в затылок! Сезон в разгаре!
— Бингли, это же совсем ненадолго! — умоляюще смотрела на него жена. — Леди Корстофайн говорит, твое имя непременно появится в следующем списке. Она знает все. Потом езди себе в Америку, сколько хочешь. Будем проводить лето тут, а зиму в Англии, или где тебе захочется.
Крокер капитулировал.
— Ладно, Юджиния! Едем!
— Бингли! Нам придется вернуться первым же пароходом. Все недоумевают, куда ты подевался. Я объясню, что ты в поместье отдыхал. Если ты сразу не появишься, заподозрят неладное!
Лицо Крокера исказили муки. Он никогда не испытывал такой любви к жене, как сейчас, когда она пролила неожиданные слезы и просит-молит об одолжении. Перед ним встал образ матча в теплый денек — но он его подавил.
— Хорошо. Едем.
— К чемпионату успеете вернуться, — утешил Пэтт.
— И то правда! — просветлел Крокер.
— А я буду каждый день телеграфировать тебе, папа, — пообещал Джимми.
Миссис Крокер взглянула на него, и счастливое ее лицо подернулось тучкой.
— А ты, Джимми, разве остаешься? Не вижу смысла. Тебе надо тоже вернуться. Если ты решил изменить образ жизни…
— Изменить я решил, но только здесь, в Нью-Йорке. Дядя Питер хочет дать мне работу у себя в конторе. Начну снизу и пробьюсь до самого верха.
Пэтт хрюкнул от восхищения. Он испытывал примерно то, что испытывает проповедник, когда видит, как заполняется скамья раскаявшихся грешников. Обретя Уилли Патриджа, которого он намеревался привести в царство высоких финансов, начиная с надписывания адресов, он был вполне доволен. Но то, что Джимми, имея выбор, выбрал контору, просто восхитило его. Он только что не затанцевал на больной ноге.
— Не беспокойся обо мне, папа. В Америке легче легкого сколотить состояние. Утром я наблюдал за дядей Питером в конторе. У него только и дел посиживать за столом красного дерева, а уж рассыльный передает посетителям — ушел, мол, на целый день. Работа прямо по мне!
ГЛАВА XXVI
Джимми взглянул на Энн. Они остались одни. Пэтт ушел наконец досыпать. Миссис Крокер уехала в отель, Крокер смывал у себя в комнате грим. После их ухода наступила тишина.