Джейк

Гринвуд Лей Б.

— Мы еще немного побудем здесь, — сказал Джейк. — Почему бы вам не сделать кофе?

Изабель явно не хотелось уходить.

— Вы уверены, что с ним все в порядке?

— Именно это я и хочу выяснить.

— Может быть, я могу помочь?

— Не сейчас.

Она не казалась убежденной, но ушла. Джейк подождал, пока звуки шагов не замерли вдали.

— Теперь расскажи мне все.

Мальчик не шевельнулся, лишь продолжал сидеть, свесив голову между колен, тело содрогалось, он раскачивался взад-вперед.

— Что случилось

с Виллом? Кто это сделал?

Мэтт, казалось, задрожал еще сильнее. Джейк понял — если будет достаточно терпелив, мальчик что-нибудь скажет.

Джейк не мог поверить, что кто-то обидел Вилла. Вилл вел себя не как ребенок, с которым плохо обращались. Он был слишком открытым, слишком любящим. Скорее, Мэтт вел себя так, будто боялся чего-то.

Мэтт! Конечно. Джейк чувствовал себя дураком, что не увидел этого раньше.

— Кто-то сделал это с тобой, да? Что это было, Мэтт? Что случилось?

Мэтт продолжал неистово дрожать, попытался вскочить на ноги и сбежать, но Джейк схватил его и заставил сесть.

— Ты не можешь носить это в себе.

Мэтт все еще отказывался отвечать. Дрожь усилилась, зубы стучали. Джейк почувствовал, как непроизвольно сокращаются его мышцы.

Что бы ни случилось, Мэтт думал, что Джейк хочет сделать то же с Виллом, и поэтому бросился на него. Но что могло оказаться таким ужасным, что он хотел убить его?

— Кто тебя обидел? — спросил Джейк. — Если это кто-то из приемных родителей, мы должны уведомить агентство. Они позаботятся, чтобы это не повторялось.

Мэтт не ответил, но покачал головой.

— Тогда, кто?

— Дядя.

Джейк едва расслышал. Слово было произнесено тихо, голос хрипел от долгого молчания, его едва можно было разобрать.

— Что он сделал?

— Любил мальчиков. Маленьких мальчиков. Смутная картина начала возникать в мозгу Джейка, хотя была слишком неясной, чтобы четко понять все — он мало знал о подобных вещах, — но почувствовал отвращение.

— Он трогал тебя между ног? Мэтт кивнул.

Джейк ощутил мурашки на коже. Один из ребят, которых он обучал в войну, говорил о подобном. Мальчик еще долго страдал от ночных кошмаров.

Вдруг Джейк понял — Мэтт бросился на него, когда он был с Виллом, а тот спустил штаны.

Джейк почувствовал дурноту. Он не мог представить себе, чтобы какой-то мужчина делал подобное. Но то, что на это способен родной дядя по отношению к племяннику-сироте, было просто невероятно.

— Он заставлял тебя снимать штаны? Мэтт кивнул.

— Сколько раз? Мальчик пожал плечами.

— Как долго это продолжалось?

— Три года.

Джейк ощутил горячий гнев, разливающийся по всему телу. Три года — вечность для мальчика в возрасте Мэтта. Он жил, как в аду. Джейку хотелось найти ублюдка и убить его.

— Почему это прекратилось?

Мэтт вскочил на ноги так быстро, что Джейк чуть не упустил его, но успел поймать за плечи, прежде чем мальчик смог убежать.

— Ты

должен сказать мне. Ты скрывал это слишком долго. Если не отделаешься от этого, сойдешь с ума.

Мэтт так дрожал, что Джейку пришлось схватить его под руки, чтобы удержать на ногах.

— Давай. Ты уже сказал самое худшее. Теперь скажи остальное. Избавься от всего.

— Я увидел, что он поглядывает на Вилла, — наконец произнес Мэтт хриплым шепотом. — Я знал, о чем он думает, и сказал — он может делать это со мной, и я никому не скажу ни слова, но никогда не должен трогать Вилла.

Он вытер рукавом слюну с губ и поднял глаза на Джейка.

— Однажды он увел Вилла в кусты за смолокурней. Я этого не знал, но услышал, как Вилл хнычет. Он заставил его нагнуться, когда я нашел их. Оба были голые и…

Мэтт замолк. Он смотрел в сторону, и Джейк подумал, что мальчик опять попытается сбежать, но тот просто опустился на землю.

— Что произошло?

— Я не мог позволить ему сделать это с Виллом. Мэтт заплакал. Огромные слезы катились из глаз. Он умоляюще смотрел на Джейка.

— Я не мог!

— Что произошло?

— В смолокурне я нашел мясницкий нож… Я зарыл его в середине свинарника.

Теперь он рыдал. Просто сидел перед Джейком, беззащитный, выплакивая муку, которую слишком долго носил в себе.

— Меня повесят?

Джейка охватил безумный гнев. Мало того, что мальчик должен был жить в ужасных условиях, он еще, оказывается, жил в страхе, что его повесят.

Джейк положил руку на плечо Мэтта и притянул его ближе. Мальчик обвил Джейка руками и горько плакал.

Хотелось бы знать, почему вся жестокость мира настигает беззащитных детей? Может быть, Джейку так кажется, потому что он слишком часто это видел. Максвелл думал о тех бездетных парах, которые отдали бы все, что имеют, за сына, такого, как Мэтт. Однако мальчик попал к дяде, который сделал из него педераста, к дяде, которого пришлось убить, чтобы спасти младшего брата.

Что можно сделать, чтобы спасти душу, разбитую вдребезги? Джейк не знал. И не был уверен, что это возможно. Ребенок долго жил в страхе за свою жизнь. Джейк не знал, как он выдерживал подобное напряжение. Не удивительно, что он не говорил.

Рыдания Мэтта, в конце концов, прекратились. Он отпустил Джейка, смущаясь своей слабости.

— Простите.

— Мне не за что тебя прощать. Мэтт вытер глаза.

— Вы всем расскажете?

— Я должен сказать Изабель. Ей нужно знать.

— Не хочу, чтобы она знала.

— Почему?

Мэтт смотрел в землю и переминался с ноги на ногу.

— Говори.

— Она подумает, я грязный, — он поднял глаза на Джейка. — Наверное, вы не захотите, чтобы я остался с вами.

Гиенна огненная и проклятье! Бремя мальчика еще страшнее, чем воображал Джейк. Мэтт думает, что его превратили во что-то столь предосудительное, что никто не захочет иметь с ним дела.