Джереми Полдарк
Шрифт:
— Опасной?
— Когда она уходила, мы обменялись взглядами. Я умею разбираться в людях, Джон.
— Что ж, как и я, Анвин, и я подумываю рискнуть, — сэр Джон бросил псу очередное печенье. — Она предложила способ лечения для Минты, хотя чтоб мне пропасть, если я уверен, что это сработает. Ты нашел Рэя?
— Да. О, да. Я рассказал ему, что Кэролайн хочет прервать путешествие, чтобы остановиться в Бодмине на время выборов, но Кэролайн тоже ему написала, так что это не стало новостью. Как это на нее похоже — попросить меня поговорить с ее дядей, а потом написать ему самой!
— Она всего лишь девица.
Анвин погрыз кончик хлыста.— Старик — закоренелый скопидом. Нынче утром он просматривал свои счета, листая их заскорузлыми руками, а дом — даже в лучшие времена его не назвали бы особняком — почти пришел в упадок, так нуждается в починке. Это точно не то место, где Кэролайн следовало бы провести полжизни.
— Ты сможешь всё это изменить.
— Точно. Когда-нибудь. Но Рэю не больше пятидесяти трех или четырех. Он может еще десяток лет прожить.Анвин подошел к окну и посмотрел на море, которое этим утром было спокойно. Низкие облака над скалистыми утесами придавали воде более насыщенный темно-зеленый оттенок. На стене вокруг дома расселись чайки, издавая хриплые крики. На Анвина, привыкшего к лондонской жизни, этот пейзаж навевал меланхолию. — Кстати, Пенвенен сделал странное заявление, — продолжил он. — Утром он высказал мнение о том, что Корнуолл слишком хорошо представлен в парламенте, заявив, что эти места следует перераспределить между новыми городами в центре страны. Сущий вздор.
— Не обращай внимания на его мелкие слабости. Он частенько говорит такое, просто чтобы позлить. Это у него в привычке.
— Что ж, — обернулся Анвин, — надеюсь, что в ближайшие семь лет больше у нас выборов не будет. Они обойдутся мне в две тысячи фунтов только за удовольствие быть избранным, а ты ведь знаешь, что на этом всё не заканчивается, да и не начинается, если уж на то пошло.
Глаза сэра Джона приняли встревоженное выражение, кровь отхлынула с лица, как всегда происходило, стоило только упомянуть деньги.— Ты сам выбрал себе занятие, мальчик мой. А у других дела обстоят еще хуже. Картер из Грампаунда сказал, что, когда придет время, ему придется заплатить по три сотни гиней за голос.Он встал и дернул колокольчик.— Госпожа Полдарк спрашивала меня, буду ли я в Бодмине во время избирательной кампании. Интересно, с чего бы ей это понадобилось?
Глава вторая
Утро уже давно закончилось, когда Демельза повернула Каерхейс в сторону обеда и дома. Миновав Тренвит-хаус, она подумала, как было бы хорошо заскочить туда на несколько минут, чтобы по-дружески поболтать с Верити. Демельза так по этому скучала и никак не могла привыкнуть. Но Верити жила в Фалмуте, если не в море — похоже, в счастливом браке, несмотря на все дурные пророчества, а она, Демельза, сыграла весьма деятельную роль в этой перемене, так что теперь грех жаловаться. Тайное бегство Верити стало причиной резкого разрыва между их семьями, и, несмотря на самопожертвование Демельзы на прошлое Рождество, рана так полностью и не затянулась.
Теперь виноват был не Фрэнсис. После болезни и смерти на прошлое Рождество маленькой
Как раз перед тем как потерять дом из вида, она заметила Дуайта Эниса, едущего за ней по дороге, и потому осадила лошадь, чтобы его подождать. Приблизившись, молодой доктор снял шляпу.
— Чудесное утро, мэм. Рад видеть, что вы наслаждаетесь свежим воздухом.
— И не бесцельно, — улыбнулась она. — Всё, чем я занимаюсь в последние дни, я делаю с той или иной целью. Весьма похвально, я полагаю, если смотреть с этой точки зрения.
Он ответил улыбкой — трудно было бы не улыбнуться — и позволил своей лошади идти рядом с лошадью Демельзы. Дорога была достаточно широкой, чтобы позволить ехать рядом. Энис отметил профессиональным взглядом, как Демельза похудела с тех пор, как переболела в январе.
— Полагаю, это зависит от того, насколько похвальна цель.
Демельза поправила выбившийся из-за ветра локон.— Ах, вот этого я не знаю. Нужно спросить у священника. Я была в Плейс-хаусе, лечила корову сэра Джона.
— Не знал, что вы в этом разбираетесь, — удивился Дуайт.
— Я и сама не знала. Молюсь Господу, чтобы его херефордской корове стало лучше. Если она умрет, я ничего не добьюсь.— А если выживет?
— Куда вы направляетесь, Дуайт? — взглянула на него Демельза.
— Повидать кое-кого в Соле. Я приобрел популярность у пациентов, которые не в состоянии заплатить. Чоук еще больше разленился.
— И стал еще более недружелюбным. А что стоит за всем этим — тем... тем, что Росса пытаются приговорить?
Доктор почувствовал себя неловко. Он притянул опущенные вожжи к рукаву черного бархатного сюртука.— Закон, я полагаю.
— Ах да, закон. Но и кое-что еще. Когда еще закон поднимал столько шума вокруг грабежа потерпевшего кораблекрушение корабля и грубого обращения с несколькими таможенниками, даже если предположить, что Росс принимал в этом какое-то участие, а мы знаем, что он не принимал. Такого не бывало с моего рождения и еще сотни лет до того.
— Я не настолько уверен, что это правда, вовсе нет. Я приложу все усилия, чтобы помочь Россу, вы это знаете...
— Да, я знаю.
— Но думаю, нет ничего хорошего в том, что вы десять раз обманете закон, а на одиннадцатый попадетесь. Он вцепится в вас, как пиявка, и не отпустит, пока не выбьет признание. Такова истина. Разумеется, в этом случае интересно, раз уж закон так изменился, не влияет ли на это дело кто-то еще...
— Повсюду рыскали какие-то люди, задавая всем вопросы, даже нашим собственным слугам, даже до Гимлеттов добрались. В округе не сыщешь ни одного коттеджа, куда бы они не заглянули, и всё пытаясь навешать вину на Росса! Это закон, сомнений нет, но закон, у которого куча денег и времени, потому что никто из местных Росса не выдаст, и им это известно. У Росса есть враги, но не среди шахтеров, которые помогали ему во время кораблекрушения!