Дженнет
Шрифт:
Покинуть дворец, где она выросла, и где каждый камень напоминал о брате? Где каждый рыцарь из свиты королевы со спины до сих пор казался ей вернувшимся из небытия Конно?
— Да! — воскликнула она. — Но… я дала обещание…
Обещание помочь Дженнет.
— Королеве?
— Нет. Я, — она высвободилась, — я не могу тебе сказать…
— У тебя есть тайны? От меня, от своего супруга? — в голосе его зазвенела ревность. — Уж не завелся ли у меня соперник? Я, конечно, не королева Мэбилон и не убиваю тех, кто мне перешел дорогу, но разобраться просто обязан!
— Нет-нет. Я просто… А что такое сотворила
— Да, — подтвердил ее догадку Ролло. — Ты. И наш король.
— Но это неправда! — от смеси досады, страха, разочарования, обиды, облегчения слезы навернулись у Грайны на глаза. Королева не просто так решила облагодетельствовать арлен — она решила избавиться от соперницы. Еще бы! Дочь свергнутой королевы, сестра казненного друга ее короля, дальняя родственница… Кто может быть достойнее ее, чтобы, свергнув Мэбилон, на законных основаниях занять ее трон, сочетавшись браком с королем? Пусть он смертный и скоро должен умереть! Пережившая его вдова станет единоличной властительницей, отомстив за мать и брата. И Ледяная Королева решила избавиться от нее, выдав замуж. У нее всего одна ночь, чтобы что-то сделать и спасти свою жизнь и судьбу. Завтра утром будет объявлено об их помолвке, и рыцарь Ролло увезет Грайну подальше отсюда.
— А… что же будет с нашим королем? — прошептала девушка. — Он… погиб?
— А зачем тебе? Ты его так любишь? — голос рыцаря звучал обманчиво-ласково. Голос мужчины, который все понимает в женской душе и знает, что только что эту девочку отдали за него насильно, наплевав на ее чувства.
— Не я, — Грайна была сейчас не в том состоянии, чтобы просчитывать все варианты, — а другая…
— Ты знаешь, кто она? Ты с ней знакома? Ты ее видела?
Он сжимал ее руки в ладонях, пылко заглядывая в глаза. И голос его дрожал так, что поневоле хотелось поверить в искренность незнакомого в сущности рыцаря. В конце концов, он настоящий рыцарь и не имеет права обижать дочь королевы и ту, руку которой ему вручила сама Мэбилон.
— Да. Я ее знаю, — прошептала Грайна. — Но… я не могу открыть тебе ее имя. Это тайна! Но это — не я! Клянусь!
— Я тебе верю, — Ролло взял ее двумя пальцами за подбородок и нежно поцеловал. — Ты меня спасаешь… и себя!
От гнева Мэбилон? Может быть. От угрызений совести? Но об этом Грайне не хотелось думать. Этот рыцарь… он целовался просто прекрасно.
Дженнет не находила себе места. Время было против нее. Личина фейри сползала с нее, как краска — то ли колдовство Айфе само по себе оказалось нестойким, то ли всему причиной «купание» в озере, но только цвет ее кожи и волос мало-помалу приближался к естественному. Даже Грайна, столкнувшаяся с нею, изумилась и посоветовала держаться ото всех подальше. Но все Дженнет были и не нужны. Только Роланд представлял для нее интерес, но вот уже второй день он не приходил.
Дженнет ждала его у озера. Тут было достаточно уединенное место. И можно было не опасаться посторонних глаз. Для сна нашлась отличная ямка под корнями старого вяза, устланная травами и прошлогодней листвой. В пищу шли ягоды и плоды, которых было видимо-невидимо на окрестных деревьях и кустах. Яблоки, груши, сливы, смородина, малина, немного орехов — всего этого
Девушка часами просиживала у воды, чутко прислушиваясь к доносящимся издалека шорохам. Каждую минуту она ждала, что вот-вот появится Роланд. Появится, чтобы можно было уйти вместе с ним. Но он не приходил. Время шло. И каждый час ожидания казался ей вечностью.
Ночью ей было страшно. Так страшно, что девушка почти не сомкнула глаз. На этом небе не было звезд и луны, но их с успехом заменяли блуждающие огоньки — между кустами мелькали крылатые цветочные духи, осыпающие с мерцающих крылышек пыльцу, которая слабо светилась во мраке.
Только под утро Дженнет забылась беспокойным сном. Она так терзалась, так мучилась ожиданием, что провалилась в дремоту с чувством облегчения — устала, надоело. Роланд все не шел. То ли он ее забыл, то ли королева Мэбилон все-таки ему не поверила. Где он сейчас? Что с ним?
«Роланд! Если ты жив, дай мне знак! Я тебя найду! Я уже через столько прошла — пройду и еще! Только дай мне знак!»
Засыпая, она шептала эти слова сквозь сон.
…Шелест дождя. Холодно. Сыро. Холодный ветер швыряет в лицо крупные капли. Дженнет обхватывает себя руками за плечи, дрожит всем телом, озираясь по сторонам. Как она здесь оказалась?
Парк изменился — с деревьев исчезла листва, лишь можжевельник, ели и жимолость еще зеленели. А все остальные стояли голые, опустив ветки. Пожухла трава, пропали цветы и бабочки. Что же случилось с великолепным садом королевы фей?
Да полноте, разве это ее владения? Дженнет озирается по сторонам и не узнает местности. Это парк. Английский парк — вот гравийные дорожки, вот лужайки, вот ровные ряды кустарника, вот засыпанные листвой клумбы — здешний садовник хорошо знает свое дело! — а вот за деревьями тень богатой усадьбы. Какой маленькой и жалкой кажется она по сравнению с чертогами Мэбилон! Но это английский замок, и Дженнет одновременно рада и огорчена. Как она оказалась здесь? Кто или что перенесло ее сюда? И чья это усадьба?
Стоять на месте под дождем в легком платье было ужасно холодно. Босые ноги замерзли мгновенно. Октябрь или ноябрь. Скоро выпадет снег… А здесь могут ее приютить, если хорошо попросить.
Кое-как выбравшись на дорожку, Дженнет зашагала к усадьбе. Она чувствовала себя увереннее, чем в прошлый раз, когда рыцарь Ролло выкинул ее из волшебной страны. И теперь она опять найдет дорогу назад, надо только…
Грохот колес и цокот копыт нарушили ее мысли. Небольшой поезд из пяти карет ехал по центральной аллее к парадному крыльцу. И Дженнет прибавила шагу.
Она поднялась на широкое крыльцо практически одновременно с приехавшими людьми. Затаив дыхание, наблюдала, как из карет по одному выходят люди. Судя по костюмам и речи, англичане. Мужчины и женщины, по большей части незнакомые. В трауре. Как неудачно! У этой семьи горе, скончался кто-то из близких, а тут она…
Первыми поднимались двое мужчин, по виду отец и сын, под локти поддерживая немолодую леди. Она не плакала, но горе отпечаталось в каждой черточке ее лица. За нею следовали остальные — еще один молодой человек вел под руки двух девушек, потом шла еще одна пожилая пара, за нею…