Джемайма
Шрифт:
— Извини, что так задержался, — произносит Саймон. Он ведет за собой оператора и звукорежиссера.
— Господи, — Бен хватается за сердце. — Я уж думал, это она.
— Я мог бы притвориться, — Саймон надувает губки и хлопает ресницами.
— Где она? — спрашивает Бен. — Почему так долго?
— Голливудские звезды, — объясняет Саймон, садится и наливает чаю со льдом, — это еще хуже, чем театральные примы.
Саймон опрокидывает ледяной чай одним глотком, смотрит на стакан и произносит:
— М-м-м, как вкусно.
Уже час, как съемочная группа установила оборудование
— Извините за беспокойство, но мисс Алридж скоро ли выйдет? — вежливо интересуется Бен.
— Может, в этом году? — бормочет Саймон под нос, чтобы никто не услышал.
— О, извините, — отвечает ассистентка. — Мисс Алридж скоро спустится. Она как раз заканчивает одеваться.
Проходит еще полчаса.
— Интервью точно назначено на сегодня? — спрашивает Бен.
— Разумеется, — Саймон потерял весь задор.
И наконец, через двадцать минут, когда съемочная группа уже потеряла всякую надежду, в комнату врывается ассистентка и начинает в панике убирать стаканы и кувшин.
— Идет, — шепчет она.
Все тут же поднимаются приветствовать звезду.
Бен не был готов к тому, что Алексия Алридж окажет на него столь ошеломляющее впечатление. Алексия красива, хотя ее внешность не соответствует классическим канонам: слегка искривленная линия рта, горбинка на носу… Но вокруг нее словно существует какая-то аура притягательности, и ни один мужчина не в силах отвести от нее глаз.
На ней узкие лимонно-зеленые брюки, свободный белый джемпер и так много косметики, что создается иллюзия, будто она вообще не накрашена. Ее прическа идеальна. «Она совершенна», — думает Бен. Он словно загипнотизирован встречей с настоящей голливудской звездой, на несколько секунд теряет способность двигаться и говорить и может только смотреть на нее.
— Мисс Алридж? — Саймон — первый из съемочной группы, к кому возвращается самообладание. — Очень рад встрече с вами. Меня зовут Саймон Моллой, я продюсер и режиссер. Познакомьтесь с Беном Уильямсом, нашим ведущим.
— Очень приятно, — Бен пожимает руку Алексии.
— Мне тоже, — скромно отвечает она, глядя на Бена из-под опущенных ресниц. Саймон и ребята из съемочной группы обмениваются многозначительными взглядами.
Включается видеозапись, и Бен начинает интервью. Он сидит в глубоком белом кресле напротив Алексии, которая свернулась калачиком на диване, положив одну руку на подлокотник, а другой обняв колени, будто защищаясь от нападения.
— Расскажите о последнем фильме с вашим участием, — начинает Бен, пытаясь вести себя как можно более профессионально. Алексия должна расслабиться, прежде чем он начнет задавать ей вопросы о личной жизни, должна довериться ему, и Бен знает, что для создания доверительных отношений может потребоваться много времени. К тому же ему трудно сосредоточиться на работе, ведь она так прекрасна.
Алексия отвечает знаменитым грудным голосом, и Бен кивает в ответ на ее реплики. Но ее слова пролетают мимо ушей. Он тонет в огромных карих глазах.
Они разговаривают о фильме, о том, почему она согласилась сняться в малобюджетном кино и пренебрегла многомиллионными гонорарами;
— Я знаю, что вы ревностно ограждаете свою частную жизнь от постороннего вмешательства, — наконец отваживается сказать Бен. Алексия ободряюще кивает. — Вы идентифицируете себя со своей героиней?
— Знаю ли я разницу между страстью и настоящим чувством?
Бен кивает.
— В отношениях между мужчиной и женщиной нередко возникают сложности, а в шоу-бизнесе особенно часто, — отвечает Алексия. — Мне кажется, роскошь, волнение, страсть легко могут вскружить голову, но браки в Голливуде недолговечны. По-моему, героиня поступает правильно: она ищет в отношениях прежде всего родство душ, а не страсть.
— Вы уже нашли такого мужчину? Алексия смеется:
— Это непросто. К сожалению, в общении с мужчинами ограничиваюсь дружескими отношениями. Надеюсь, что однажды дружба сможет перерасти во что-то большее… Но пока я в поиске.
— Значит, в данный момент вы не связаны романтическими отношениями? — Бен чуть не заливается краской при этих словах, это слишком личный вопрос, и он задает его не от лица зрителей, а от себя.
— Нет, — Алексия качает головой и наклоняется вперед, одаривая Бена игривой улыбкой. — Откровенно говоря, меня это устраивает. Я много работаю, у меня есть близкие друзья, и я чувствую, что для полноты жизни мне не нужен мужчина.
— У вас и у вашей героини много общего, — так-так, Бен, пора вернуться на нейтральную территорию.
— Вы абсолютно правы, — кивает Алексия. — В юности я часто поддавалась слепой страсти, но с возрастом все меняется. Теперь я ищу более глубоких отношений.
— Почему же вы изменились? — я люблю ее, думает Бен, очарованный ее красотой.
— Я начала понимать себя, осознала себя как личность. Я чувствую себя завершенной, принимаю себя такой, какая есть. Занимаюсь йогой, медитирую, верю в силу визуализации и часто ей пользуюсь, — она останавливается и несколько секунд смотрит на потолок. — Но думаю, самое главное, что я научилась лелеять свое внутреннее дитя, и с тех пор моя жизнь изменилась.
— Внутреннее дитя? — переспрашивает Бен, чувствуя себя полным дураком: он понятия не имеет, о чем она говорит.
— Именно, — кивает Алексия. — Мое внутреннее дитя, одинокого, испуганного, неуверенного ребенка, который живет в каждом из нас.
— Хм-м, да, — отвечает Бен, призывая на помощь всю британскую сдержанность. — Понятно. И как же вы обнаружили свое внутреннее дитя?
— Я прошла потрясающий курс перерождения, — на полном серьезе отвечает Алексия. — Меня вернули к травме рождения, и я заново пережила шок и ужас, который испытывает ребенок, появляясь из утробы матери и входя в наш мир. Это полностью меня изменило.