Джемайма
Шрифт:
Я поняла, что вряд ли буду скучать по Лос-Анджелесу, хотя, конечно, мне будет не хватать Лорен. Она отвезла меня в аэропорт, и мы долго обнимались. Она плакала и все твердила, что же она будет без меня делать. Мне тоже казалось, что я вот-вот разрыдаюсь, но волнение от предстоящего возвращения домой заслонило остальные чувства, даже грусть при расставании с ней. Поэтому я просто крепко обняла ее, пообещала звонить и пожелала удачи.
Я думаю, у нее все будет хорошо, Лорен
Самое забавное, что я поняла: мы с Лорен очень похожи, Я тоже сильная, я тоже борец. Не каждый выдержит то, что мне пришлось пережить за последние месяцы, на первый взгляд я кажусь слабой и уязвимой, но внутри у меня существует удивительный источник силы. И теперь я могу быть спокойна.
Хотя стоя здесь в ожидании такси, я уже не ощущаю себя уверенно. Прошло всего шесть недель, но я уже не знаю, где мое место. Мой дом в Лондоне, но пути назад уже не будет. Я не смогу вернуться к той Жизни, которую вела раньше. Я думала вернуться в прежнюю квартиру, жить с Софи и Лизой, но, честно говоря, боялась, что это вернет все на свои места. И к счастью, теперь я возвращаюсь не туда.
Вчера вечером я им позвонила, чтобы попросить остановиться, пока не подыщу другую квартиру. И была удивлена и даже немного разочарована, когда Софи сообщила, что моя комната уже занята. Теперь там живет подруга Лизы. Мои вещи они оставили под лестницей, они-то думали, что я еще не скоро приеду… Не могут же они выгнать эту девушку.
Может, это и к лучшему. Но меня почему-то вдруг охватила паника. Я тут же позвонила Джеральдине, и та, как всегда, пришла на помощь. Она только что переехала в новую квартиру — разумеется, «совершенно потрясающую», — и у нее как раз есть свободная комната.
— А как же Ник? — спросила я.
— Что Ник? — засмеялась Джеральдина. — Ты не возражаешь, если он иногда будет оставаться на ночь? К тому же у тебя есть Бен. Только подумай, Джемайма, будет так весело! Где я еще найду такую замечательную соседку, как ты? Я как раз собиралась в «Хабитат». Куплю какие-нибудь симпатичные шторы, и комната готова. Полностью в твоем распоряжении. Что я могла возразить?
Я сжимаю в кулаке листок бумаги с новым адресом Джеральдины. Такси медленно выстраиваются в ряд и так же медленно отъезжают. Какое знакомое зрелище! Я снова напоминаю себе, что я дома, в Лондоне, все еще не в силах поверить в это.
Наконец подходит
Прислоняюсь лбом к стеклу и наблюдаю, как мы выезжаем из аэропорта, как мимо проносятся огни шоссе. И по мере того, как мы приближаемся к дому, меня охватывает волнение.
Моя жизнь — чистый лист, я начинаю новую главу, и я могу написать все, что угодно. И первое, что я сделаю, уйду из «Килберн Геральд». Если Бен смог, значит, смогу и я. Я собираюсь осуществить идею и устроиться в редакцию глянцевого журнала. И это только начало. Когда-то, очень давно, я бы испугалась, но теперь мне не терпится начать все заново. И на этот раз рядом со мной будут люди, которых я люблю и которые любят меня.
Мы проезжаем Хаммерсмит, Шефердс Буш, Вествей. Поворачиваем и через Майда Вейл и Килберн направляемся к дому Джеральдины в Вест-Хэмпстеде.
Я смотрю в окно и вижу грязный, пыльный Лондон. Усталые, раздраженные лица прохожих. Солнца не видно, небо затянуто тучами, по лобовому стеклу медленно стекают капли дождя.
Ни одного загорелого лица. По Килберн Хай-роуд снуют прохожие в анораках с поднятыми воротниками. Пытаются успеть домой с покупками, не промокнув до нитки.
Мне здесь нравится. Я чувствую себя в безопасности. Мне спокойно, и я счастлива. И наплевать, что в Калифорнии все совсем по-другому. Наплевать, что здесь всегда дерьмовая погода. Наплевать, что никто никогда не пожелает мне приятного дня. Здесь, в Лондоне, чудесно. Здесь все живое и настоящее. Здесь мой дом.
ЭПИЛОГ
Джемайма Джонс уже не весит пятьдесят килограммов, не изнуряет себя занятиями на тренажерах и не следит за диетой. Она носит одежду двенадцатого размера и довольна своим внешним видом. Она по-прежнему стройна, женственна и сексуальна, но только теперь ест все, что пожелает, когда пожелает и так часто, как ей хочется, — разумеется, в разумных пределах.
Джемайма Джонс больше не одинока и больше не мечтает об идеальных романтических отношениях с мужчиной, который не отвечает ей взаимностью.
Джемайма Джонс никогда не верила в любовь и никогда не верила в себя. Она и не думала, что в один прекрасный день судьба улыбнется ей — именно ей, выбрав ее среди всех остальных.
Но сказки иногда становятся явью. И любой из вас — как и Джемайма Джонс, или миссис Бен Уильямс, как ее называют за пределами редакции глянцевого журнала, где она теперь работает, — может поверить в себя, увидеть свои недостатки, найти силы, честность, смелость и храбро взглянуть трудностям в лицо. И тогда, возможно, судьба улыбнется вам.