Джемайма

Грин Джейн

— Пойду-ка я к редактору. Надо поговорить насчет отпуска.

— Хочешь сказать, что забронировала билет, даже не спросив разрешения взять отпуск? — Джеральдина в ужасе.

— Да, — я совсем об этом забыла, мой мозг был занят куда более важными вещами, например тем, как сбросить лишние килограммы. — Билет уже забронирован, теперь у меня нет выбора.

— А кто-то говорил, что я слишком легкомысленная, — ворчит Джеральдина и направляется к столу.

— Заходи, заходи, — приглашает редактор, вскакивая на ноги и придерживая для меня дверь. Я поражена: он ведь никогда раньше этого не делал. — Очень рад, что ты зашла, — произнося фразу,

он не смотрит мне в глаза: нет, старый осел похотливо разглядывает мою фигуру. — Мне хотелось бы кое о чем с тобой поговорить.

Да уж, конечно.

Усаживаюсь на стул — он подает мне стул! — и медленно кладу ногу на ногу. Тысячу раз видела, как это проделывают Софи и Лиза: чувственно скрещиваю правую и левую лодыжки, обе ноги под углом. Можете себе представить, я, Джемайма Джонс, пользуюсь своей внешностью, чтобы добиться повышения по службе! Смех, да и только. Но редактору явно нравится. На самом деле ему так нравятся мои ноги, что он, похоже, совсем забыл, о чем хотел со мной поговорить. Я тактично покашливаю.

— Да, да. Так о чем мы говорили? — он неохотно поднимает глаза и смотрит мне в лицо. — Боже, Джемайма, — произносит он спустя еще минуту. — Извини, птичка, я просто не могу поверить, что это ты.

Снисходительно улыбаюсь, я уже привыкла получать комплименты от мужчин, которых знаю многие годы и которые почему-то вообще не замечали моего существования.

Например, сегодня утром. Снова звонит внутренний телефон и очередной репортер просит меня подготовить для него репортаж и встретиться за обедом, готов обсудить подробности. Сначала я была в недоумении, что происходит? Но Джеральдина по секрету поведала, что я теперь пользуюсь в офисе огромной популярностью. Наверное, я должна быть польщена и обрадована, но меня это слегка раздражает: интересно почему раньше никто не обращал на меня внимания? Но все не так уж плохо. По крайней мере, в том, что касается работы.

На прошлой неделе мне даже доверили взять интервью, не у скучного местного политика или еще какой-нибудь незначительной фигуры, меня послали взять интервью у знаменитого актера, новоявленной звезды лондонской мыльной оперы, который живет прямо напротив нашей редакции, видно, еще не заработал достаточно денег, чтобы переехать в престижный район.

Все прошло потрясающе, пожалуй, даже слишком. Мне пришлось приложить все усилия, чтобы вырваться из лап этого очень симпатичного мужчины, у которого вдруг выросли тысячи рук, нет, скорее, щупалец, и все они пытались схватить меня за самые интересные места.

Я поняла одну вещь — стоит только похудеть, и жизнь кардинально меняется. Даже мои походы в спортивный клуб проходят теперь совсем иначе. Случилось чудо из чудес: меня с готовностью приняли в закрытый клуб красивых и стройных. И даже когда я в трико — да-да, я сменила свой растянутый тренировочный костюм на облегающее черное трико и велосипедные шортики (хотя даже сейчас не решаюсь надеть яркие коротенькие маечки из лайкры и трусики-стринг, о которых когда-то так мечтала), — без косметики, с крысиным хвостиком на голове, всегда находится куча симпатичных парней, которые пытаются флиртовать со мной. Невероятно.

— Вы часто сюда ходите? — обычно спрашивают они. Я киваю, улыбаюсь и спокойно продолжаю тренироваться, но они не сдаются: стоят рядом и пытаются завязать разговор. Слава богу, если Пол, мой тренер, оказывается рядом, то он вмешивается и направляет их на тренажер в противоположном конце зала. Слава богу, что на свете есть Пол.

Действительно, слава богу. Пол — единственный кто беспокоится о Джемайме. Он не

в силах сдержать улыбку, глядя, как мускулистые красавцы пытаются заговорить с ней. «Если бы они видели ее несколько месяцев назад», — думает он. Разумеется, они ее видели, только не замечали. Пол внимательно следит за занятиями Джемаймы. Она выглядит потрясающе, но он обеспокоен тем, как быстро она похудела. Пол убежден, что, несмотря на цветущий вид и бархатную золотистую кожу — по рекомендации Джеральдины Джемайма регулярно пользуется автозагаром «Кларинс», — она вовсе не пышет здоровьем.

Пол пытался вызвать Джемайму на откровенный разговор, но она резко меняла тему. «Я не ограничиваю себя в еде! — повторяла она. — Анорексия? У меня? Не говори глупости».

Действительно, Джемайма не страдает анорексией, она просто одержима, что не менее опасно.

Я сижу в офисе редактора после дневной тренировки и наблюдаю, как он снимает трубку и звонит секретарше.

— Лора, — рявкает он с грубым северным акцентом, — принеси нам две чашки кофе и печенье. — Опускает трубку и обращается ко мне, плотоядно облизываясь. — Ты, наверное, не будешь печенье. Должно быть, трудно снова не растолстеть.

Я краснею. Вот дура.

— Я стараюсь, — твердо отвечаю я.

— Послушай, Джемайма. Вот о чем я хотел с тобой поговорить. Думаю, ты заслуживаешь большего, чем просто вести свою колонку. Я всегда знал, что твое время придет, и теперь, когда ты справилась с этим интервью и доказала свои способности, думаю, пора поручить тебе написание статей.

Забавно, до чего же забавно: теперь, когда я превратилась в стройную блондинку, он вдруг решил меня повысить. Знаю, мне следует поблагодарить его, и он, наверное, этого ждет. Но я сижу, смотрю на его улыбающееся лицо, дряблые щеки, маленькие свинячьи глазки-щелочки, бесстыдно разглядывающие мои ноги. И единственная мысль, которая приходит мне на ум, — ах ты ублюдок. Паршивый ублюдок, ты бы никогда не дал мне этот шанс, если бы я так не выглядела. Если бы я не похудела, то так и сгнила бы, до конца жизни корпя над «Полезными советами».

— Ну что? — редактор вопросительно смотрит на меня. Несомненно, он думает, что я сейчас запрыгаю от радости.

— М-м-м, — я молчу. Он, конечно, настоящий баран, но, с другой стороны, эту возможность я так долго ждала. Мне хочется сказать ему, чтобы он засунул свое предложение в задницу, но одновременно жаль упускать такой шанс. — Почему бы и нет? — наконец произношу я, когда вижу, что редактор уже вспотел от нетерпения.

— Сейчас самое подходящее время, — объясняет он. — Мы всегда понимали, что ты — незаменимый сотрудник, и теперь, когда Бен ушел, нам нужна молодая талантливая журналистка, которой можно было бы поручить все важные репортажи. И, скажу тебе честно, Джемайма, то, что ты превратилась в привлекательную молодую женщину, значительно повысило твои шансы.

Вот. Он сам сказал, признался, что он — ублюдок. И тут я будто прозрела, будто впервые за долгое время я увидела потертое серое ковровое покрытие с пятнами от кофе и дырками, прожженными сигаретными окурками. Увидела газетные вырезки в рамках на стенах — крупные репортажи попавшие в национальные газеты. И редактора, сидящего за пластиковым столом, в дешевой нейлоновой рубашке, с толстыми пальцами и пожелтевшими от никотина зубами. Тут меня охватило неодолимое желание вскочить и броситься вон, без оглядки. Убежать подальше от «Килберн Геральд», а при упоминании имени Бена мне словно нож в сердце вонзили. Он все еще не позвонил, и сейчас мне хочется скрыться из места, где меня преследуют воспоминания о нем.