Джарка Руус
Шрифт:
— Просто знала, — сказала она и снова поцеловала его.
— Я хочу, чтобы ты перестал виться вокруг Синнаминсон, как надоедливый щенок, — сказала ему Хайбер, когда в конце того же дня они сидели на носу «Скользящего». Она откинула назад свои густые темные волосы и уставилась на розово–фиолетовое небо, ее лоб прорезали глубокие морщины осуждения.
— Она мне нравится, — сказал он.
— Любой может это ясно увидеть, включая и ее отца. Даже дядя Арен заметил, а он обычно не обращает внимания
Он нахмурился:
— Ерунду?
— Ну, да. Ты хоть понимаешь, что делаешь? Ты можешь навлечь на нас всех беду, если не будешь осторожным.
— Ты ничего не знаешь.
— Я знаю то, что вижу. Что видят все. Не думаю, что ты об этом подумал. Или, если и подумал, посчитал, что это не так важно. Ты знаешь, как ее отец относится к чужакам. Он не хочет иметь с нами ничего общего, кроме как получить наши деньги. Скитальцы живут по другому кодексу поведения, чем остальные. Все это знают. Так почему же ты с таким упорством крутишься около Синнаминсон?
Он резко взглянул на нее:
— Хватит, Хайбер.
— Хватит что? Хватит говорить тебе правду?
— Ты не должна так говорить! Ты забыла, что моя мать из скитальцев?
Они уставились друг на друга, молча желая, чтобы другой сказал еще что–то, отказываясь уступить. Пен понимал, что Хайбер права насчет Синнаминсон, даже если он этого не хотел признавать. Он знал, что ему не стоило ею увлекаться, даже если из легкомысленных побуждений, а тем более так, как увлекся он. Но он не знал, что с этим он мог сделать. Вряд ли он сам выбрал, чтобы это произошло. Это просто случилось. Теперь он завяз в своих чувствах и не мог уже отбросить их в сторону или спрятать под замок. Он был уже выше этого, да кроме того, не был уверен, что ему хотелось все это как–то изменить.
— Мы будем осторожны, — наконец сказал он.
Она фыркнула:
— Как именно? Есть что–то еще между вами двумя, чего я не вижу? Я, конечно же, надеюсь, что нет, потому что и того, что я вижу, уже с избытком.
Он повысил на нее свой голос:
— Просто из–за того, что твой брат хочет выдать тебя замуж и тебе не нравится эта идея, не означает, что остальные из нас должны испытывать такие же чувства, как и ты!
— О, ты думаешь жениться на ней?
— Я не это имею в виду! — Теперь он был в ярости. — Я имею в виду, что не желаю быть таким закоснелым, каким, очевидно, являешься ты! Я не хочу быть таким, как ты!
— Потише! — прошипела она.
Сзади них в пилотской кабине стоял Гар Хетч. Пен бросил на него быстрый взгляд, но он, кажется, не замечал мальчика. Его глаза были направлены вперед, к горизонту.
— Ты безрассудная! — прошипел в ответ Пен. — Мы просто друзья!
Она начала было отвечать, но потом остановилась. Ее лицо смягчилось, раздражение исчезло, и она медленно кивнула:
— Ладно, Пен. Оставим этот вопрос. В любом случае, какое право я имею говорить тебе, как себя вести? Спроси мою семью, насколько хорошо вела себя я. Я не имею права поучать тебя.
Он тяжело вздохнул, глядя как нос корабля летел к приближающейся
— Я знаю, что не должен этого делать. Понимаю, что должен держаться от нее подальше. Я это знаю.
Хайбер положила руку на его плечо и слегка пожала.
— Но ты не можешь и не хочешь, а у меня нет прав просить тебя так поступить. Я бы не хотела, чтобы ты указывал мне, что делать, если бы мы поменялись местами. Но я все равно беспокоюсь. Я не хочу, чтобы ты однажды ночью исчез за бортом этого корабля только потому, что слишком часто улыбался этой девочке. Все, что мы делаем, зависит от тебя. Мы не можем потерять тебя. Просто помни об этом, когда думаешь о том, как она чудесно выглядит.
Он резко выдохнул:
— Насчет этого можешь не беспокоиться. Я не могу перестать об этом вспоминать. Это одна из причин, почему мне нравится быть с ней. Она помогает мне забыться на какое–то время.
Долгое время они молчали, глядя на горизонт, слушая крики морских птиц и шум корабельного такелажа. Западная часть небосвода начала темнеть с заходом солнца, а в северной части уже появились первые звезды.
— Просто будь осторожен, — наконец сказала Хайбер.
Он кивнул, но не ответил.
Четвертый день путешествия выдался серым и хмурым, грозовые облака заслонили весь северо–западный горизонт, плотной стеной надвигаясь на Стрелехейм. Пен вышел на палубу с первыми лучами солнца и увидел, как Гар Хетч и оба члена экипажа усердно трудились, убирая паруса, подтягивая такелаж, закрепляя на местах или убирая в трюмы все, что могло улететь при сильных порывах ветра. Синнаминсон стояла в пилотской кабине, подняв лицо, как будто пробуя на вкус первые капли начавшегося дождя.
Сначала он подумал было подойти к ней, но затем решил иначе. Поступить так не было никаких причин, и это могло прилечь ненужное внимание к его увлечению. Вместо этого, достаточно знакомый с тем, что нужно делать в таких условиях, он пошел помогать членам экипажа приводить судно в порядок. Они с сомнением посмотрели на него, когда он присоединился к ним, но ничего не сказали. Следом за ним из люка появились Арен и Хайбер, остановленные ветром, который начинал завывать в снастях, как баньши.
— Спускайтесь вниз! — проревел на них Гар Хетч. Его взгляд переместился на Пена. — Пендеррин! Отведи с ними Синнаминсон, затем возвращайся на палубу! Нам нужны твоя крепкая спина и умелые руки, парень! Сейчас мы столкнемся с тяжелым ударом!
Пен бросил свое занятие и сразу же поспешил к пилотской кабине, опасно скользя по влажной палубе. Он услышал, как ему кричит Синнаминсон, когда добрался до нее, но ее слова потерялись в завываниях ветра. Крикнув в ответ, что все будет в порядке, он взял ее за руку и провел из пилотской кабины до люка, наклонив голову против внезапных порывов, налетевшего на них шквала. Она опять пыталась что–то ему сказать, но он не смог разобрать. Арен подождал, чтобы забрать ее, и Пен сразу же вернулся помогать скитальцам.